Коста. Кавказское черноморское побережье, июнь-июль 1840 года.

— Рад тебя видеть живым и в полном здравии, — обрадовался я Коркмасу, когда его встретил. — Один ты у меня остался из нашей группы. Додоро погиб у лагеря черкесов на реке Тешебс, а Девяткин нынче топает, как мне сказали, в Грозную.

Застал кумыка в Бамборах. Не вышло у него самостоятельно добраться до родины. Греки перевезли его из владения князя Гечь в русскую крепость, но далее Коркмасу продвинуться не получилось. Показался подозрительным местному коменданту. Просидел на гауптвахте вместе с задержанными абреками почти четыре месяца. Лишь мое появление и вмешательство способствовали его освобождению. Впрочем, кумык зла на русских не держал.

— Как вышло с Додоро? — спросил он спокойно.

Я рассказал.

— Несчастная судьба у него. Он ведь моим кунаком был. Только из-за него и пошел к Дорохову в отряд, — поделился Коркмас наболевшим.

—?

— Додоро всегда отличался буйным нравом и веселыми похождениями. Связался с девушкой из Чиркея. Сладилось у них, но о свадьбе речи не было. Ее родственники пошли к кадию. Тот судил по Шариату. Приговорил Додоро к наказанию ста плетьми. Моего кунака привел в аул его отец. Потребовал от сына принять наказание с достоинством. Додоро выдержал, но позора не принял. Покинул дом отца и начал мстить. Знал бы ты, офицер, каких трудов мне стоило удержать его, когда мы тебя освобождали! Ведь дом того самого судьи находился впритык с башней, в которой тебя держали.

— Я встречался с этим кадием. Показался мне разумным человеком.

— Чиркеевцы — мастера двуличия. Черкесы, по крайней мере, джигеты, с которыми я общался, пока вас ждал, показались мне людьми открытыми.

— О, ты не видел князя Аридба!

— Видел. Приезжал он к Гечевым. Переговоры вел о примирении. И о том, что с русскими пора мириться.

— Так, так… Ну-ка расскажи мне поподробнее.

Новости Коркмаса оказались крайне занимательными, особенно, на фоне наших весенних неудач. Выходит, не вся Черкесия поверила в слабость русского оружия? Есть еще в аулах умные головы. Открывались интереснейшие перспективы. Абхазский владетельный князь Михаил, получивший вскоре после нашей последней встречи три года назад звание генерал-майора, упорно склонял джигетов к принятию русского подданства. И у него получалось! Если бы не Берзег. Убыхский вождь грозил карами отступникам. И имел возможность прорываться за Мздимту, чтобы силой подкрепить свои требования. Увы, укрепление Святого Духа не мешало переправляться через реку. Тут было над чем подумать и чем заняться.