Пулло немедленно вызвал к себе казацкого атамана и унтер-офицера Девяткина. Первому поставил задачу — быстро согнать весь скот чиркеевцев к отряду. Казак аж подпрыгнул: это ж какое богатство!

— Не спеши радоваться! — урезонил его генерал. — Быть может, придется пленных на скот менять. И солдаты мяса давно не ели.

— Баранов да коров тут тысяч 50 будет. Ежели сотен пять куда-нибудь денется, никто и не заметит! — шепнул атаман командиру куринцев.

Пулло согласно кивнул.

— Пятьсот вам, пятьсот — мне.

— Сделаем! — заверил казак, уже про себя все решивший: пяти сотен казакам маловато будет: «Сразу отгоним часть баранов к азиатцам и продадим».

«Правильно говорят: кому война. А кому — мать родна», — подумал Милов без осуждения.

— Дай коня и конвой этому молодцу, — кивнул на Девяткина Пулло. — Тебе, Вася, особое поручение. Скачи, сломя голову, к Руфину Ивановичу. Его отряд должен быть в окрестностях Миатлы. Выручать нужно наших. Слышал, что случилось?

Вася кивнул.

— На том берегу моего соотечественника в плен, похоже, взяли. Поручика Варваци.

— Константина Спиридоновича⁈

— Знаешь его?

— Как не знать⁈ Вот же беда какая!

— Передай Дорохову: пусть попробует вырвать поручика из лап предателей. Отблагодарю!

— Жилы рвать будем, Вашество! Господин поручик… Эх, лишь бы живым остался…

Девяткин побежал в обоз прощаться с мелкими. Он, как и весь его взвод, намертво прикипел сердцем к пацанам — не оторвать. Седоусые солдаты, никогда не имевшие собственных детей и внуков, о них даже не мечтавшие, расчувствовались — дедами себя возомнили. Особенно с самым маленьким, с Васькой. Вечерком на бивуаке осторожно брали крохотное тельце годовалого парнишки, чувствуя биение его сердечка, и, с умилением разглядывая крохотную пипирку, говорили с важным видом: «Мужик вырастет! Подходящий размерчик!» Ну или что-то в этом роде…

Прощался долго. Никак не мог заставить себя прекратить их целовать, все время разговаривая. Словно мама. Потому что пока никак по-другому не мог с ними разговаривать. Вот и вспоминал все, что ему в таких случаях говорила его мама. И, ведь, знал, что ничего пацаны не поймут из его наставлений: Дадо по-русски знал пока с десяток слов, Вася — и вовсе несмышленыш, а все равно продолжал говорить.

— Дадо, никуда далеко от ребят не отходи! Слышишь? За Васькой лучше присматривай. Брат все-таки твой. Еду из чужих рук не бери. Только то, что ребята дадут. И с земли ничего не подбирай, в рот не пихай. Слушайся старших. Камнями не швыряйся. С огнем не играйся. Вперед никуда не лезь. Стой за спинами ребят.