Вася быстро провел экспресс-допрос захваченных в плен чабанов. У него не поотпираешься. Стеснять себя в методах он не желал. Понимал, что каждая секунда на счету. Быстрота и натиск — вот единственное возможное решение проблемы. И так день потеряли, пока добирались.

— Руфин Иванович! Как будем действовать? — спросил Милов, когда показались башни Чиркея.

Аул окружали сады протяженностью в километр. Их прорезали многочисленные арыки, питаемые водой из речки Айсу. Быстрый кавалерийский налет невозможен. Зато скрытно подобраться было несложно.

— Сам что предлагаешь?

— Пленных офицеров держат в башне у западной стены. Это нам на руку. Не придется через все селение пробираться.

— Пленные? Вася, ты в своем уме? Ты хочешь лезть в многотысячный каменный аул? Это тебе не турлучные сакли ичкерийцев. Проще руку сунуть в осиное гнездо. Я планировал немного пошуметь. Демонстративно захватить стада у ворот. Напасть с одной стороны, отступить. Потом — с другой. Раздёргать их, не дать поспать. Спровоцировать на вылазку. Небольшой отряд мы вырежем на раз. Опыт такой имеется.

— Во-первых, нас пока не ждут. Они за восточной стороной должны следить, опасаясь, что наши решат мост восстановить. Во-вторых, всей сотней лезть и не нужно. Один пойду. Ночью. Если дашь пару-тройку человек для подстраховки — прекрасно. А вы пока у южной или на северной стороне устройте заварушку. Отвлеките. Постреляйте. Лезгины кинутся на защиту стен, тут я и проскочу.

— А дальше?

— Найду поручика и выведу. Всех — не получится.

— Что ж это за поручик, что ты готов волку в пасть залезть ради него?

— Хороший человек! Должок у меня перед ним небольшой.

— Дело твое, отговаривать не буду. Товарища выручать — это по-нашему. Коркмас, Догоро, идите сюда. И Игнашка. Вот, Вася, знакомься — самые отпетые в нашем отряде. Коркмас — кумык, отменный стрелок. Догоро — местный, салатаевец. У него с чиркеевскими давние счеты, канла. И Игнат. Он из Червленой. Гребенский казак, удалец каких поискать!

На Васю смотрели трое бородачей, налысо бритых, в рванье, а не в черкесках, но все пригнано, подпоясано так по фигуре, что сразу понятно: воины, джигиты. А как иначе? Лохматые папахи и башлыки, видавшие виды. Оружие богатое, сверкало дорогой оправой. Винтовки в справных чехлах мехом наружу. Наверняка, начищены и смазаны, как полагается. Вся троица — вылитые абреки, а не воины русского царя. Встретит лезгин такого — примет за своего. Все в возрасте, морды в шрамах. Бывалые ребята, смотрят дерзко. Свободолюбивые. Не терпящие над собой начальства. Любящие свое оружие больше жизни. И лихое молодечество предпочитающие размеренному семейному быту.