Эта мысль волновала всех солдат. На меня они уже смотрели без особой надежды. А что я мог? Потребовать гуманного обращения? Было бы кого спрашивать. Хорошо хоть принесли кувшины с водой и мешок с лепешками. Солдаты подкрепились, но не повеселели.

Так прошел день, ночь и утро следующего дня. Внезапно в помещение ворвались несколько лезгинов. Сразу направились ко мне. Грубо схватили за руки. Потащили на выход. Я застонал.

Узкие улочки аула были забиты возбужденными людьми. Дети визжали и норовили кинуть в меня камни. Мои конвоиры их отгоняли. Женщины выкрикивали оскорбления. Много вооруженных воинов расступались перед нашей группой, что-то злобно выкрикивая. Почти у всех папахи были перевязаны белой тканью.

— Видишь, урус, как много у нас тех, кто способен держать ружья. Всех вас перебьем! Я, Багил Иса, лично убил 12 солдат! — бахвалился тащивший меня здоровенный горец самой бандитской наружности.

— Откуда русский знаешь? — еле выдавил я, скрипя зубами от боли.

— В Сибири был, — охотливо пояснил лезгин.

Меня так и тянуло обозвать его каторжной мордой, но я благоразумно промолчал.

Добрались до высокой башни, к которой были пристроены несколько домов. Чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по приставной лестнице. Или шагнуть в дверной проем с плоской крыши двухэтажной каменной сакли, в которую меня втолкнули через широкие открытые ворота. Мы поднялись на второй этаж, пройдя через стойла для скота и отделения для сена и дров. Вышли на открытую галерею. На просторной крытой тесом террасе на фигурных столбах собралась компания стариков. Во взглядах многих из них светилось беспокойство.

— Мир вам, почтенные! Процветания вашему дому, здоровья — близким! — обратился я на турецком к собравшимся, отметив про себя, что совершенно спокоен.

— Присаживайся, урус, — без угрозы предложил один на том же языке. — Ты ранен? Иса, позови хаккима.

Я почтительно склонил голову. Уселся по-татарски напротив старцев, отложивших на время свои посохи. Отдававший команды довольно кивнул.

— Знаком с нашими обычаями, — утвердительно молвил старец. — У тебя кровь течет. Можешь говорить? Или подождем врача?

— Хотелось бы понять, что произошло. Нас пригласили в гости. Встретили пулями. Так в Чиркее принято встречать гостей?

— Ты зол, это понятно. Но и нас пойми. Многие семьи потеряли в Ахульго своих родственников. 100 наших односельчан оставили там свои жизни — да примет Аллах их жертву! Люди сердиты. И боятся, что русские построят крепость у нашего селения.

— Теперь русские придут сюда с пушками и не оставят здесь камня на камне. Сравняют аул с землей. Пропадет труд многих поколений.