— Зато холодильника не нужно было! — с улыбкой заключила «полковница»!

И такие истории — сплошь и рядом!

Повзрослев, Вася понял, наверное, главное, что нужно было понимать про таких девушек: без них, верных жен, скитавшихся за мужьями, переносившими все тяготы их службы, не было бы, наверное, нормальной армии. Безусловно, не все были правильными. И такое Вася повидал. Но в подавляющем большинстве жены всегда обеспечивали супругам-военным надежный тыл. Часто сетовали, часто ругали себя за выбор молодости, за постоянные переезды, когда дети меняли несколько школ, за отсутствие нормального угла… И все равно: впрягшись один раз в эту упряжку, уже тянули её до конца. И никогда не теряли надежды, что все со временем наладится. Муж получит высокое звание, квартиру, выйдет в отставку с очень хорошей пенсией. Осядут. И заживут! Недаром часто любили повторять фразу: чтобы стать генеральшей, нужно выходить замуж за лейтенанта! Вот и выходили за лейтенантов. И каждая надеялась, что со временем станет генеральшей!

Именно такой женой была и Евдокия Петровна, хотя и разделяло ее время и Васино почти два столетия. Нет, в то, что Лосев станет генералом, конечно, уже не верила, не надеялась. Но плешь ему не проедала за обманутые надежды. Знала, на что шла. Могла иногда присесть на ухо Игнатичу с разговорами о том, что пора заканчивать, уехать куда подальше от этих сплошных походов в диком краю. Когда не знаешь точно, вернется муж на этот раз или сгинет. Но потом успокаивалась. Думала, что по сравнению со многими не так уж и плохо они живут. Один собственный дом чего стоит! А там, глядишь, все наладится еще лучше.

Кроме того, Евдокия Петровна в мирной жизни и в собственном доме уж точно была генералом! Тут Лосев ходил, образно говоря, строем! Не перечил ни в чем. Даже побаивался своей супруги. Не потому что рука у нее была тяжелая: за все время супружества ни он, ни Евдокия пальцем друг друга не тронули. Жили душа в душу. Просто Евдокия Петровна справедливо рассудила, что дом и мирная жизнь — её вотчина. Пусть муж, выйдя за порог, командует! А дома — ни-ни! Дома — она будет командовать! Как-то сразу так повелось. И Лосев уже и не пытался что-либо изменить. Еще и потому, что понимал затаенную боль супруги, её главную боль: детей супруги завести не могли. И Лосев понимал, что Евдокии нужна хоть какая-то отдушина. Не мог он довести супругу до состояния полной забитости, когда не смей и слова сказать! Пусть командует! Зато не так часто вздыхает и горюет, глядя на играющих в пыли детей из других семейств.