— Кажется, выполнить поручение генерал-адъютанта Граббе и собрать вместо податей ружья у нас получится без пролития крови, — сделал вывод на совещании командиров батальонов генерал-майор. — Выступим в декабре, когда солдаты немного отдохнут.

— Забрать у чеченца винтовку? Самое его ценное достояние? — еле выдохнули от изумления майоры и подполковники.

— Так распорядился победитель Ахульго!

— Быть беде!

— Я, по-вашему, все придумал⁈ — потряс бумагами Пулло. — Разведка свидетельствует: в аулах царят мирные настроения. Никто не хочет с нами воевать.

Начальники отделений сунженской линии лазутчиков не имели. Им своих забот хватало. У них в настоящий момент был такой некомплект людей, что впору вешаться. Всех, кто хотел сотрудничать с урусами, отправляли в главную штаб-квартиру.

— Набегов и вправду заметно убавилось. Тревог по Линии почти нет. Гребенцы веселятся. Чихирь пьют и самогонку гонят. Вроде, тихо.

— Вот и я говорю: пройдем по Чечне как на параде, — подытожил командир куринцев. — Ружья заберем, пленных освободим. Потребуем выдачи разбойников.Солдат порадуем аульскими припасами.

«И себя не забудем!» — мысленно добавил он, но все всё поняли.

— Однако ж про поиск забывать не след, — буркнул опытный Циклауров. — Этим чеченцам-лазутчикам веры нет.

— На Афину полагайся, а сам работы не чурайся! — ответил Пулло греческой пословицей, услышанной в далеком детстве, но запавшей в душу. — Для того и сохранил отряд Дорохова. Отправлю его головорезов. И маршруты движения проверят, и вызнают, что почем в аулах.

… Маленький Дадо совершил с помощью Гезель омовение. Пришло время полуденного намаза.

— О чем ты будешь просить Аллаха? — спросила его женщина.

— Об облегчении страданий человека, который нас спас.

— Ты про здоровенного грязного гяура с рабским именем?

— Не говори так! Он добр ко мне и к моему маленькому брату.

— Он отдал тебя в руки шайтана в лице этой гяурки, которая требует называть ее мадам!

— Почему мадам? Мамой просит звать!

— Ты не понимаешь! Это все проделки шайтана! Шайтана! Не зови ее «мама», зови «мадам», — разозлилась Гезель, но быстро взяла себя в руки. Мулла учил проявлять внешне терпение и покорность.

Она помогла мальчику расстелить коврик и вышла. Дадо не стал слушать глупую женщину. Он клал намаз и шептал теплую молитву. На душе было легко и спокойно. Он просил Аллаха не оставлять своим вниманием ни большого русского, ни добрую мадам, ни ее мужа, который вечно где-то пропадает.

Когда он закончил, в дом зашел Вася. Дадо бросился к нему. Обнял.

— Я звать Аллах на Вася. Просить Бога, чтобы он смотреть на Вася.