С ним поехал полковой топограф. Офицер проводил съемку местности и намечал маршрут движения Куринского полка. Егеря должны были выступить через семь-десять дней.

К аулам и хуторам, встречавшимся на пути, подходили в глубоких сумерках. Они располагались на лесных полянах, окруженные пастбищами и пахотными угодьями. В них шла обычная жизнь сельской глухомани. Никаких военных приготовлений. Ни засек из огромных стволов на подходе, ни вооруженных отрядов на улицах. Все было спокойно. Декабрьская экспедиция Пулло обещала быть легкой.

Аул Гехи, один из старейших в Малой Чечне, окружали села и хутора поменьше: Мозархойн-юрт, Хадизан-юрт, Альтмиран-аул, Довта-юрт, Гехичу, Чармахой. Подобраться к нему никак не выходило. По узким дорогам сновали пешие и конные горцы.

— Какое-то тут непонятное оживление, — признал Дорохов и приказал удвоить скрытность передвижения.

Хотя Малая Чечня лежала на плоскости, ее прорезало множество балок с чистыми родниками на дне. Отличное укрытие для тех, кто не хотел быть обнаруженным. Густые буковые леса, хоть и потерявшие «зеленку», позволяли тайно подобраться ползком к интересующим хуторам. В глухих оврагах прятались волки, уходившие в перелесок при приближении людей. По их следам, прокрадываясь в обратном направлении, отряд смог-таки выйти к угодьям Гехи.

Руфин Иванович и сам был сорвиголовой и людей подобрал себе под стать — уж этого ни у него, ни у них не отнять. Приказал своим людям быть начеку. Взял Васину четверку и пополз к аулу Гехи, наплевав на многочисленные караулы вокруг селения. Раз выставили столько людей, значит, есть, что скрывать.

Прячась за копнами сена, пользуясь предрассветной мглой, по жнивью с жесткой соломой и торчащими корнями, сумели приблизиться к околице. Селение просыпалось. В морозном воздухе заклубились дымки печей. Запахи еды приятно щекотали ноздри. Улицы потихоньку заполнялись людьми, шнырявшими между саклями.

— Кажется, мне знаком вот тот тип в серой черкеске, — зашептал Вася Дорохову, указывая на одинокую фигуру около длинной беленой сакли с плоской крышей. — Я его видел много раз. Это Юнус, ближник Шамиля. Он в Ахульго привел в наш лагерь Джамалэддина, сына имама как заложника.

— Что он здесь делает? Нужно проследить.

Проследить не вышло. Юнус развернулся и скрылся в доме.

… В прямоугольной кунацкой восемь на четыре метра, с каменными стенами, сложенными из плитняка, доставленного с Черных гор, было промозгло, несмотря на огонь в открытом камине. Два мелких оконца не имели стекол, были прикрыты ставнями. От них сквозило, как и из-под низкой двери. Все внутренне убранство состояло из тахты во всю длину короткой стены и высокой полки со спальными принадлежностями. Под полкой притаился выступ с сундуками и домашней утварью. Посередине комнаты стояла колонна, подпиравшая поперечную толстую балку потолка. На ней покоились часто положенные брусья потоньше, забранные сверху узкими дощечками, чтобы не просыпалась утрамбованная земля, служившая крышей.