Ахверды-Магома завтракал. Ему принесли яичницу, сыр и котлеты из ячменной муки, вареные в масле. Вместе с ним сидели старейшины всех окрестных сел. Пили чай, который готовил хозяин.

В кунацкую вошел Юнус, принеся с собой свежесть морозного утра. Присел рядом. Взял горячую чашку. С удовольствием отхлебнул. Подумать только: несколько месяцев назад он вместе с товарищами прощался с жизнью в воняющем смертью Ахульго, а теперь сидит и наслаждается горячим напитком, вдоволь надышавшись чистым воздухом лесной равнины.

— Что нам делать, почтенный Ахверды-Магома? Лазутчики докладывают, что Пулло намерен добраться до наших краев.

— Бороться с гяурами зимой — плохая идея. Нужно выказать внешнее почтение генералу. Обещать все, что попросит. Потребует ружья — отдайте. Наверное, найдется никому ненужный хлам?

— А если он захочет назначить к нам своего пристава?

— Пусть приезжает. Недолго он проживет.

— Что задумал имам, да продлит Аллах дни его жизни?

— Никто не знает замыслов Бога в отношении любого, — серьезно возразил армянин. — Наше дело — следовать путем воина газавата. Борьба не закончилась в Ахульго. Она только начинается. Для урусов у нас есть только сабли. И наше мужество.Так говорит он, наш учитель.

— Ты не ответил, наиб! Какой план?

— Я подниму все аулы до самого Терека! Восстание вспыхнет от берегов Каспия до Владикавказа!

— Восстание?

— Именно!

— Надтеречные чеченцы вряд ли покинут свои богатейшие аулы.

— Покинут! Я их уведу в Черные горы. Или дальше, в Пестрые или в Скалистые.

— Котловина в верховьях реки Гехи — хорошее укрытие. Мы всегда там спасались, — признал хозяин кунацкой.

Он не обманывал. Узкое глубокое ложе реки, беря начало в Скалистых горах, шумными каскадами спускалось к северу до самого выхода на плоскость, где вливалось своими водами в Сунжу. В широком черногорском ущелье было достаточно места для многих. Древние башни горных аулов охраняли беглецов.

— Прежде чем такое случится, — продолжил свою мысль гехинец, — нужно, чтобы люди признали Шамиля Гимринского. Его достижения в Ахульго впечатляют, но Чечня — не Авария. Да и та отвернулась от своего имама.

— Это временно. Верные люди стекаются к Шамилю со всего Кавказа. И многие ваши вожди — Ташев-Ходжи, Иса из Гендергена, Джаватхан Даргоевский и Шоип из Центороя — готовы признать Шамиля своим вождем.

— Даже Шоип-мулла⁈

— И он тоже, — важно кивнул Юнус. — Я только вернулся из надтеречных аулов. Люди там недовольны своими властителями. Ждут лишь сигнала.

— Ну, дела… — поразились гехинцы.

Возбужденно переговариваясь, вышли толпой из кунацкой. Ахверды-Магома и Юнус следовали за ними. Приближалось время полуденного намаза.