Он носится по газону, то убегая от струи, то специально подставляя ей лицо, волосы и ладони. Смех мальчика разносится по всему двору. Арман смеётся, наблюдая за всем, сидя на траве.

Я подбегаю к плите, открываю крышку и понимаю, что пришло время уменьшить огонь и оставить казан в покое. Сделав всё это и накрыв крышку кухонным полотенцем, выбегаю босиком во двор. Трава приятно щекочет пятки.

— А мы тоже будем убегать! — подбежав к Арману, поднимаю его на руки.

Сын крепко обнимает меня за шею, а я кружу с ним по траве, нарочно подставляясь под брызги. Прохладная вода летит в лицо, волосы мгновенно намокают, платье тяжелеет, липнет к телу, а счастливый смех Армашки звучит так заразительно, что смеяться начинают уже все.

Останавливаемся перевести дух. Кладу сына на траву, и туда же ложится Омар. Капли долетают до них, и они громко хохочут и кричат:

— Ага! Ещё! Ещё!

Дядя слушает их, подходит ближе, и, как только я выпрямляюсь, в меня прилетает внушительная струя. Я ору на весь двор и отбегаю, промокшая до нитки.

Так весело мне не было очень и очень давно. Я вспоминаю, как девчонкой мы бегали так с подругой, чей брат поливал огород и окатил водой нас. Та беззаботная Асель осталась в далёком прошлом. Я давно разучилась быть просто счастливой, но почему-то именно эта короткая пробежка под струями напомнила мне, что я всё ещё жива.

Дети смеются надо мной, я же вытираю лицо ладонями, отвожу ими волосы назад и внезапно ловлю на себе взгляд Алихана. Он мажет им по мне от лица к платью, вызывая в моей душе незнакомую бурю.

Сначала я не понимаю, что не так, но потом опускаю глаза и вижу, что тонкая хлопковая ткань намокла насквозь, облепив тело. Светлый лифчик отчётливо проступил под платьем, и от этого к щекам мгновенно приливает краска.

Торопливо перехватываю мокрую ткань на груди, пытаясь хоть немного оттянуть её от тела, но становится только хуже. Платье упрямо липнет к коже, повторяя каждый изгиб. Сердце бешено колотится.

Вновь смотрю на Алихана. Его лицо остаётся почти таким же спокойным, но во взгляде появляется темнота. Он не позволяет себе ничего лишнего — ни слова, ни улыбки, ни даже шага в мою сторону. Просто смотрит.

Я первой отвожу взгляд. Хочется спрятаться, завернуться в полотенце, убежать в дом, лишь бы он не видел меня такой.

Алихан поднимает шланг выше, словно ничего не произошло, и снова направляет дождь на восторженно визжащих мальчишек.

— Ага! — Омар вскакивает и несётся к дяде. — Можно теперь я?

Алихан усмехается, но без колебаний протягивает ему шланг.

— Можно, только осторожно.