— Зачем? — вспыхиваю я от того, как унизительно это звучит. — Не нужно было.
— Да брось, — отмахивается он. — Это же дети.
Я хмурюсь и отворачиваюсь к столу, доставая пиалы. И вдруг чувствую на себе его тяжелый взгляд.
Медленно поворачиваюсь. Бекзат смотрит не в лицо. Его глаза скользят по моим распущенным волосам.
— Ты волосы распустила, — говорит он тихо. — Тебе так лучше.
По спине пробегает неприятный холодок. Не отвечаю на его комплимент, а он вдруг встает так близко, что я ощущаю запах сигарет и мужского одеколона.
— Бекзат, дети сейчас придут, — пытаюсь обойти его.
Ужас в моих глазах сменяется жутким, болезненным осознанием, что я лежу на столе с задранным подолом. Верх домашнего платья с запахом скосился и обнажил грудь и сосок.
Кайнага Алихан быстро мажет по мне взглядом и отворачивается, а я, прикрывшись руками, застываю, не в силах пошевелиться. По всему телу проходит мелкая дрожь, в ушах страшно звенит. Сев на столе, я смотрю вниз и вижу на полу Бекзата. Он лежит, прижимая руку к лицу, и стонет. Над ним возвышается Алихан.
За годы замужества я несколько раз видела его, но таким — никогда. Всегда сдержанный, холодный, отстраненный, сейчас он кажется воплощением гнева. Жилы на его шее вздулись, кулаки сжались, а в глазах пылала такая мощная ярость, что мне казалось, он готов разнести всю мою маленькую кухню и дом заодно.
— Ты, — рычит он, наклоняясь к Бекзату и хватая его за ворот рубашки, — еще раз приблизишься к этому дому, я лично сломаю тебе руки, мразь. Ты понял меня? Я найду тебя где угодно. Понял?!
Бекзат часто кивает, пытаясь отползти. Его лицо перекошено от боли и страха, а мне его даже не жаль.
— Пошел вон, — бросает Алихан и, схватив его за шкирку, вышвыривает в коридор. — Чтобы я тебя больше здесь не видел!
Дверь хлопнула. Я слышу звук торопливых шагов, удаляющихся от дома, и только тогда позволяю себе выдохнуть. Чувствуя на себе тяжелый, изучающий взгляд Алихана, сползаю по краю стола на стул, закрывая лицо ладонями. Слезы хлынули потоком от страха, стыда и облегчения.
— Асель, — голос Алихана стал тихим, осторожным. Он опустился передо мной на корточки, но не коснулся. — Ты в порядке?
Мотаю головой, не в силах говорить. Всхлипы разрывают грудь, за ребрами все горит от несправедливости, ощущения грязи и безысходности. Алихан поднялся, и через несколько секунд я услышала журчание воды из крана.
— Пей, — велит он хрипло, протягивая пиалу.
Я послушно взяла ее и сжала дрожащими пальцами. Прохладная вода омыла саднящее горло, стало чуть легче, но мысли мои все еще возвращались к мужскому вероломству. Алихан сел напротив и смотрел на меня, нахмурившись. В нем были схожие с Мухтаром черты, но у моего погибшего мужа они были мягче, а у кайнага — острее.