— Сәлем, Асель, — говорит Алихан.
— Сәлем. С приездом вас.
— Рахмет.
Он смотрит внимательно, спокойно, словно хочет убедиться, что за время его отсутствия ничего не случилось.
— Как вы тут?
— Всё хорошо, — невольно улыбаюсь. — Мальчишки вас очень ждали. Постоянно спрашивали про вас.
— Правда?
В его голосе слышится неподдельное удивление. Он поворачивает голову к Арману и ждёт от него ответа. Тот с готовностью кивает и искренне улыбается.
В этот момент Омар подбегает ко мне и крепко обнимает за талию, прижимаясь щекой к моему боку. Я кладу руки на хрупкие детские плечи, ощущая на себе неподвижный взгляд Алихана.
И вдруг он делает шаг навстречу. Я даже не успеваю понять, что происходит, когда его ладонь ложится на мою щёку, а большой палец медленно проводит по коже. Зачем он это делает, для меня загадка. Почему моё сердце вдруг пускается в дикий пляс, загадка вдвойне.
— Лицо в муке было, — невозмутимо объясняет он и только после этого убирает ладонь, но кожа продолжает гореть так, словно она всё ещё лежит на моём лице.
— Я готовлю бешбармак, — только и смогла выговорить я.
— Я понял по запаху, — кивает он. — Очень вкусно пахнет. Как когда-то у ажеки в ауле.
На мгновение его взгляд становится совсем другим — мягким, почти мальчишеским. И это для меня открытие, что строгий Алихан может быть и таким.
Осторожно перекладываю на большое деревянное астау (каз. - блюдо) жайму - ровные квадраты отварного теста. Поверх выкладываю крупно нарезанные куски нежной конины, рядом - кружочки казы, сохранившие после варки свой насыщенный цвет и тонкий пряный аромат. В самом конце половником набираю горячий туздук — густую подливу из мясного бульона, растопленного жира и томлёного лука - и медленно поливаю им бешбармак. Лук ложится прозрачными лепестками, бульон мгновенно впитывается в тесто, не позволяя ему слипнуться, а мясо начинает аппетитно поблёскивать.
Несколько секунд любуюсь этой красотой и вилкой отламываю тонкий кусочек мяса. Подув на него, отправляю в рот, разжёвываю и закатываю глаза от восторга - как вкусно получилось!
Подойдя к открытому окну, выглядываю во двор, где под тенью деревьев разносится звонкий детский смех.
— Мыть руки! Обедать! — громко зову я.
Алихан, который в эту минуту щекочет лежащего на расстеленном одеяле Армана, поднимает голову и встречается со мной взглядом. На этот раз я не отвожу глаз. Просто смотрю на него и ещё раз, чуть настойчивее, повторяю:
— Обедать.
Он легко поднимается на ноги и, улыбнувшись мальчишкам, говорит:
— Пойдёмте, джигиты, мама позвала за стол.