— Ага! — радуется сын.
— Привет, Арман, — Алихан подходит к сыну и гладит его по голове. — Как себя чувствуешь?
— Хорошо!
— Молодец. Мужик. Это тебе, — он вытаскивает из пакета коробку, и у Армана загораются глаза.
— Ух ты! Мама! — сын переводит восторженный взгляд на меня. — Это же «Нинтендо Гейм Бой», — показывает он на портативную игровую приставку.
— Классно, — слабо улыбаюсь я. — Что надо сказать?
— Рахмет, ага.
— На здоровье. Надо же как-то коротать время в больнице. А этот передашь Омару, — он протягивает мне еще одну точно такую же коробку.
Пока Арман увлеченно распаковывает подарок, я принимаю из рук Алихана пакет с фруктами и ставлю его на стол.
— Рахмет, кайнага. Если бы не вы, не знаю, что бы с нами было. Вас нам послал Аллах, — говорю искренне, прижав руку к сердцу.
Алихан смотрит на меня несколько секунд и наконец говорит:
— Арман, у тебя сейчас тихий час? Ты пока поспи, а мы с мамой поговорим. Аселя, пойдем.
— Но как же Арман один?
— Медсестра за ним присмотрит. Я договорился.
Интуитивно чувствую, что речь пойдет о детях и предложении его мамы. Но я соглашаюсь, потому что этот человек действительно многое делает для своих племянников, и я буду ему благодарна по гроб жизни.
Мы выходим за пределы больницы, я семеню за ним и останавливаюсь у черного внедорожника. Алихан открывает мне пассажирскую дверь и велит садиться. Я вопросительно смотрю на него, а он невозмутимо заявляет:
— Поедем в одно место пообедать.
Я все-таки сажусь в машину и всю дорогу молчу, чувствуя себя неуютно. Ему звонят на мобильный, он отвечает, держа руль одной рукой. Искоса и украдкой наблюдаю за ним. Раньше я его сильно боялась, теперь мне кажется, что он единственный, кто действительно может нам помочь, не прося ничего взамен.
Через пять минут мы останавливаемся у нового ресторана. Я даже не помню, когда в последний раз ходила в кафе и водила туда детей. Почему-то сразу вспомнилось, как я работала официанткой и сильно уставала к концу дня.
Я вновь иду за кайнагой, опустив голову. Администратор ведет нас в отдельную комнату, мы садимся за стол, перед нами кладут меню, которое я даже не решаюсь открыть.
Алихан заказывает за нас двоих, я лишь прошу стакан воды, потому что в горле страшно пересохло. Когда официант забирает меню, кайнага просит его не беспокоить пятнадцать минут и не входить. Парень понимающе кивает, а я уже готовлюсь к серьезному разговору, где мне снова придется отстаивать свое право на детей.
Арман спит на больничной койке, приставка лежит рядом — он уснул, прижимая ее к груди. Я смотрю на его перевязанную ножку, на все еще бледное лицо и едва подрагивающие во сне ресницы. Маленькие пальчики в моей ладони такие хрупкие и тонкие, что сердце щемит.