— Он сам сюда приезжал? — удивляюсь я.
— Всё, Асель-ханым. Я уже лишнего наговорил. Алихан-ага мне голову оторвёт.
— Я ему ничего не скажу.
— Все женщины так говорят, — бормочет он, и я невольно улыбаюсь.
— Зачем он ездил?
Жандос некоторое время молчит, но потом сдаётся:
— Алексей Владимирович сначала не хотел брать Армана.
— Почему?
— У него всё расписано. Пациентов много. Он сказал, что сможет посмотреть его только через несколько месяцев.
— Через несколько месяцев... — повторяю я едва слышно.
— Мама, мама! — в открытое окно заглядывает Омар, видны только его глаза и пальчики, которыми он держится за карниз.
Вытираю руки о фартук и отхожу от стола, где только что резала тесто для традиционного супа «кеспе», что дословно переводится как «лапша».
— Что случилось? — спрашиваю у взволнованного сына и выглядываю в окно.
Омар указательным пальцем показывает на забор, и только теперь я понимаю, что в калитку стучат. Странно, что звонок в доме не сработал. То, что это не Мархаба-тате, я знаю точно, потому что она уехала с Жандосом на рынок. А кроме них и Алихану приходить некому.
— Мам, кто-то пришёл! — сообщает Омар.
— Да, балам, сейчас посмотрю, кто.
Выйдя во двор, дохожу до калитки, отворяю её и тут же натыкаюсь на недовольный взгляд ене — Фаризы-ханым.
— Что так долго открываете? — спрашивает, глядя на меня недобро.
— Я была в доме, у нас есть звонок, — взглядом показываю на встроенную в забор кнопку.
— Порасторопней надо быть, — хмыкает она.
За её спиной стоит моя золовка — Диляра. Ей девятнадцать, она студентка, и, судя по выражению лица, не рада, что мама привезла её с собой, но, встретившись со мной глазами, улыбается.
— Здравствуйте, женге, — кивает она.
— Привет, Диляра, — я тоже улыбаюсь и, отступив, приглашаю их войти.
Свекровь и золовка идут к дому, разглядывая по дороге двор. Мне неизвестно, знает ли ене про то, что я — вторая жена её сына, но, раз пришла, то, видимо, он ей сказал, где мы живём. В том, что она хочет видеть внуков, нет ничего удивительного. Удивительно, что раньше они её не интересовали.
Мальчишки, сидевшие на террасе за столом, заваленном красками и альбомами, удивлённо смотрели на гостей. Омар поднялся, Арман — нет. Он наблюдал за всем внимательно, и на мгновение мне показалось, что в нём промелькнули черты Алихана.
— А, вот они где, — на губах свекрови заиграла довольная улыбка. — Дай поцелую.
Она подозвала к себе Омара и поцеловала его в щёку, погладив по волосам. Затем она перевела взгляд на Армана и подошла к нему сама.
— Как твоя нога? — её морщинистые руки давят на его щёки.