Ночь опускается на город мягким звёздным одеялом. За окнами темно, а в доме тихо и уютно. Детскую освещает тонкая полоска света из коридора, перебравшаяся из приоткрытой двери. Я сижу на стуле между двумя кроватями и держу сыновей за руки. Они уже сонные, глаза слипаются, дыхание становится ровным и глубоким.
— Мамочка, мне здесь так нравится, — шепчет Омар, и его пальчики сжимают мои.
— И мне, — вторит Арман с другой стороны. — Дядя Алихан такой хороший. Вот бы он ещё пришёл к нам.
Я улыбаюсь в темноте, хотя сердце сжимается от этих слов.
— Я очень рада, что вам нравится. Это ваш дом теперь.
Омар поворачивает голову на подушке и смотрит на меня сонными глазками.
— Я люблю тебя, мамочка, — шепчет он сладко.
— Я тоже люблю тебя, мамочка, — добавляет Арман, и голос его уже почти не слышен.
Я наклоняюсь к каждому, целую в лоб и щёки, шепчу:
— Я тоже вас люблю. Сильнее всех на свете. Спите, мои хорошие.
Они закрывают глаза, и через несколько минут я слышу их спокойное сопение. Арман поджимает под себя ногу, Омар раскидывает руки в стороны. Я поправляю одеяла, ещё раз смотрю на их лица и тихонько выхожу из комнаты, прикрыв дверь.
Оставшись одна в этом огромном доме, брожу по коридору, и мои шаги гулко отдаются в тишине. В зале полумрак - только луна отбрасывает холодный голубой свет на ковёр. Остановившись на мгновение, оглядываю просторную комнату и всё ещё не могу поверить, что это моя жизнь.
Иду на кухню, включаю свет и снова любуюсь коричневыми фасадами, стеклянными дверцами шкафчиков, блестящей столешницей. Здесь я уже готовила ужин, мыла посуду, вытерла поверхности, убрала всё на места. Но всё равно сейчас смотрю на эту кухню так, будто вижу её впервые.
Провожу пальцами по столешнице, открываю холодильник. Он полон продуктов, аккуратно разложенных по полкам: яблоки, зелень, молоко, мясо, сыры, соки и йогурты для детей. Чужая забота, щедрая и продуманная, обволакивает меня, но я чувствую себя неуютно от этого.
Закрываю холодильник, выключаю свет на кухне и иду в спальню.
Дверь открывается бесшумно. В комнате темно, но я включаю ночник, озаряющий большую кровать, туалетный столик, шкаф. Всё новое, нетронутое. Я подхожу к кровати, провожу рукой по мягкому бежевому покрывалу, но садиться не решаюсь. Смотрю на дверь ванной комнаты и понимаю, что мне нужно смыть с себя тяжесть этого дня.
В ванной, как на картинке из журнала, сажусь на бортик ванны и задумчиво смотрю на белую поверхность. Потом наклоняюсь, закрываю сливную заглушку и поворачиваю кран. Горячая вода шумно льётся, пар начинает подниматься к потолку.