— Арман, Омар, подойдите сюда. Поздоровайтесь.
Но они не двигаются. Омар вцепился в рубашку брата, спрятавшись за его плечом. Арман же, набравшись смелости, подходит к Алихану и, как маленький мужчина, протягивает две руки:
— Ассалам алейкум, — произносит Арман детским голоском.
— Уалейкум салам, — пожав ручонки моего сына, кайнага одобрительно кивает.
Видя, что бояться не стоит, к Алихану подходит Омар и повторяет все за братом.
Замечаю также, что суровая маска гнева исчезла с лица мужчины. Он встал и потрепал мальчишек по макушкам, а еще долго всматривался в их лица и, кажется, улыбался. Никогда не видела, как кайнага это делает, а, глядя на моих сыновей, уголки его губ дрожали.
— Это брат вашего папы, — объясняю им. — Он пришел вас навестить.
— Ну что, джигиты, — произносит он с неожиданной теплотой в голосе. — Я ваш дядя Алихан. Я давно хотел вас увидеть.
— Папа умер, — тихо говорит чувствительный Омар.
— Знаю, балам, — тяжело вздыхает Алихан. — Я очень жалею, что не приехал к вам раньше. А вы так выросли и изменились всего за полгода. Омар, ты — вылитый отец в детстве. А Арман, кажется, на меня похож.
АСЕЛЬ, 26 лет
АЛИХАН, 36 лет
Неделю спустя
Вечерами я выезжаю в пять тридцать, чтобы успеть забрать детей из сада. Южный воздух горячий, пропитанный ароматом тандырных лепешек, сладких абрикосов, арбузов и дыни. Я беру маленькую колхозницу для детей на базаре и везу ее на автобусе вместе с вещами, которые забрала подшить домой. В маршрутке, как всегда, тесно и жарко. Платье липнет к телу, запах мужского пота вызывает тошноту, но я прочищаю горло и продолжаю смотреть в окно.
Выйдя на остановке, быстрым шагом иду по дороге, и неожиданно сзади меня раздается клаксон. Вздрогнув, оборачиваюсь, замечаю машину, что следует за мной. Я снова смотрю перед собой и невозмутимо иду, но темно-синяя «Камри» нагоняет меня, и водитель снова сигналит.
— Аселя, не узнала, что ли? — усмехается еще один друг Мухтара — Шарип.
— Узнала, — продолжаю идти, а он сбавляет скорость.
— Домой? Давай подвезу.
— Не надо, я сама дойду.
— А что такая гордая? — хмыкает он, и я, повернув голову, смотрю на него с вызовом.
— Езжай, откуда приехал.
Он только скалится с усмешкой и отвечает, держа только одну руку на руле:
— Бекзат сказал, что ты сговорчивая. Не похоже. Или просто цену себе набиваешь?
Резко торможу от того, что ноги подкашиваются и руки дрожат. Ну конечно, Бекзат не мог оставить все как есть после того, как его ударил кайнага. Он ведь знает, что Алихан уже давно не живет в Шымкенте и не всегда придет на помощь. Значит, Бекзат распускает обо мне грязные слухи. Так противно от всего этого и так страшно, если дети услышат.