2005 год
Асель
— Кызым, что ж ты с собой делаешь, почему не попросишь помощи у его родни? Ты же говорила, они богатые, — вспоминает Раушан-тате. Я снимаю у нее времянку, в которой живу с детьми. Она добрая женщина и частенько помогает мне — вдове с двумя детьми.
— Раушан-тате, все нормально. Я справляюсь. Кайнага Алихан (старший деверь) присылает деньги, но я не хочу их снимать — пусть копятся для мальчиков. Мне их еще в школу в следующем году собирать. Вот тогда эти деньги пригодятся.
— Только никто из них к тебе не приезжает, кызым, — сокрушается женщина. — Осталась ты одна с двумя.
— Ене (свекровь) и раньше не особо меня любила, а после смерти Мухтара и подавно я ей не нужна, — говорю я, снова включая машинку и заглушая собственные мысли этим шумом. — Но я ни на что не жалуюсь, тате. Как говорят наши русские, это мой крест, мне его и нести.
— Но у тебя же дети от ее сына! — покачивает головой она. — Урпак (потомство).
Урпак... Все родители мечтают о потомстве для своих детей, и чтоб непременно это был мальчик. Я родила двойню, но моя ене как не жаловала меня, так и не жалует. В ночь, когда Мухтар украл меня по древнему степному обычаю «кыз алып кашу», я плакала и умоляла отпустить. Его тетя надела мне на голову платок, аже — бабушка легла на порог и сказала, что я буду проклята, если переступлю через нее. Я испугалась и осталась в надежде, что утром меня заберут родители.
На следующий день они действительно приехали. Но как бы я ни плакала, как бы ни умоляла меня забрать, они отказались. Мне было всего девятнадцать лет, я училась в колледже на швею и мечтала о другой жизни. Но я не знала, что двадцатипятилетний Мухтар уже приметил меня и захотел забрать себе.
Мама с папой не забрали меня домой. Это юг, и все здесь чтут традиции и оглядываются на мнения других людей. Если девушку украли и она провела ночь в доме мужчины, значит, все случилось и она уже порченая. Родители не хотели, чтобы тень пала на младшую дочь, поэтому меня оставили и выдали замуж за Мухтара, с которым я даже не встречалась — он просто был частым посетителем кафе, где я подрабатывала официанткой.
Так я стала келин. Мухтар был средним сыном, поэтому мы не жили с ата-ене (свекрами). Он пригонял машины из-за границы, и деньги у него всегда водились. А потом начались какие-то «темы», в которые он меня не посвящал, но интуиция шептала, что все это плохо закончится. Так и случилось.
Мухтара избили зимой и бросили без верхней одежды на дороге. Та ночь была аномально холодной для юга. Он просто замерз, и сердце остановилось. Тех, кто его убил, так и не нашли, хотя прошло уже полгода, и его старший брат подключил все свои связи. Он же взял на себя все расходы по похоронам.