Мухтар давно не общался со старшим братом Алиханом. Кошка между ними пробежала после нашей свадьбы, а окончательно отношения испортились, когда кайнага отказался занять ему денег. Он уже жил в Алматы, дела его шли в гору, он женился, построил дом, перевез в город мать, сестру и младшего брата, а вот среднему отказался помогать.

После этого братья не общались, а ене почему-то считала, что это я подстрекаю Мухтара — мол, мне всего мало, я вытягиваю из него деньги. Но это было не так. Далеко не так.

Как я узнала после смерти мужа, он у многих взял денег для каких-то сделок с землей. В его дела я не лезла, но потом оказалось, что он всех обманул. На похоронах, когда мулла по мусульманским законам спросил у собравшихся, должен ли покойный Мухтар кому-нибудь денег, по двору прокатился гул голосов.

Людей, которым он был должен, оказалось много, что стало шоком не только для меня, но и для всей его семьи.

Тогда, чтобы хоть как-то спасти положение, его брат Алихан вышел вперед к мулле и, стоя рядом с тобутом, сказал во всеуслышание, что закроет все долги Мухтара.

После этого я не говорила его родне, что банк забрал квартиру и его машину в счет долга. На окраине Шымкента я нашла времянку у Раушан-тате с отдельной калиткой, чтобы не мешать хозяевам. Никто из его родни больше не пришел ко мне, хотя кайнага, как и обещал, закрыл его долги и отправляет каждый месяц пятьдесят тысяч на счет, который открыл в банке еще до своего отъезда.

Я осталась одна с двумя мальчиками. Работа швеей приносит стабильный доход, но я все равно считаю каждую копейку, чтобы хотя бы мои дети ни в чем не нуждались. Такова моя судьба, таков мой крест.

— Раушан-тате, не переживайте так за меня, — улыбаюсь ей. — Прорвемся. Когда мои дети вырастут, я успокоюсь. Как говорят: «Балалардың рахатын көр», и я, даст Аллах, увижу счастье своих детей.

— Ауминь, — говорит Раушан-тате и проводит ладонями по лицу.

Вечером, когда солнце еще не село, я накрываю стол во дворе. Дети играют с друзьями на улице, и я хлопочу на кухне, когда вдруг слышу, как скрипнула входная дверь.

Обернувшись, вижу в дверях кухни друга покойного мужа — Бекзата. Он мне всегда не нравился, а в последнее время стал захаживать под предлогом помочь вдове. То сок детям принесет, то конфет. Сегодня в руках тоже пакет.

— Привет, хозяйка, — улыбается он, ставя его на стол. — Фрукты вам. Витамины.

— Рахмет, Бекзат. Но не нужно было, — внутренне закрываюсь от него, потому что уже замечаю, как он на меня смотрит.

— Я видел детей. Дал им денег на мороженое.