— А ты как?
— Всё хорошо.
— Мама! — слышу голос Армана. — Алихан-ага! Алихан-ага!
Мы оба поворачиваемся и видим, как он нам машет. Его лицо сияет от радости. Алихан смотрит на него, и взгляд постепенно смягчается. Когда мы подходим к сыну, он протягивает две руки дяде и пожимает её по-мужски, как положено.
— Алихан-ага, вы видели, как я плавал? — спрашивает Арман.
— Нет, балам, не успел. Но я слышал, ты очень старался.
— Да! — кивает Арман. — Я смог сделать шаг! Сам! Чуть-чуть, но я смог!
Алихан кладёт руку на его голову и мягко проводит по влажным волосам.
— Молодец, джигит. Я горжусь тобой.
Арман улыбается так широко и смотрит на Алихана с восхищением, как дети смотрят на супергероев. И вдруг я вспоминаю предупреждение Зарины, которая сказала мне не позволять детям слишком сильно к нему привязываться. Но это уже случилось. За короткий срок дети привязались к своему дяде. Он дал им не только возможности и безопасность, но также своё внимание, заботу, любовь.
Арман живо жестикулирует, рассказывая Алихану о занятии. Он не делает вид, что слушает, а… слушает по-настоящему. А потом вдруг ни с того ни с сего спрашивает:
***
Август никак не хотел сдавать свои позиции. Солнце зависло над городом, выжигая асфальт, крыши домов и листву деревьев. По новостям показали, что в моём родном Шымкенте в тени плюс пятьдесят, а в Алматы все сорок. Кондиционеры работают почти без остановки, но стоит выйти во двор, как горячий ветер мгновенно стирает ощущение прохлады.
На часах уже четыре, а жара не спадает. Пока я готовлю на кухне ужин, Алихан устраивается с детьми в саду, в тени яблонь, и чинит машины, которые они сломали. В открытое окно я украдкой наблюдаю за тем, как сосредоточенно он подкручивает игрушку отвёрткой, а потом проверяет, хорошо ли держится пластик.
Возвращаюсь к работе. Сегодня решила сделать узбекское блюдо — домляму. Уже всё нарезала, осталось выложить в казан и оставить на плите томиться. Смех детей и голос Алихана идут фоном, но вскоре стихают, а через несколько минут Омар взрывается смехом.
Выглянув в окно, вижу, что мужчина переместил их на открытую лужайку, а сам идёт со стороны ворот и тянет за собой шланг, из которого льётся вода.
— А что вы делаете? — кричу я ему из кухни, прикрывая глаза ребром ладони — солнце заставляет щуриться.
— Сейчас устрою детям дождь, — буднично отвечает Алихан и даже не улыбается.
Он прижимает большим пальцем край насадки, и мощная струя взмывает высоко вверх. В воздухе она рассыпается тысячами серебристых капель.
— А-а-а! — визжит Омар и, смеясь во весь голос, бросается прямо под прохладный дождь.