Родители в который раз сказали мне, что я как была непутевой, так и осталась такой. И как жена не знала о мошенничестве мужа, и как мать недоглядела за своим ребенком. Я проглотила, как всегда. Сейчас мне очень нужна была их помощь, о поддержке я и не мечтала.

Скрепя сердце, я сажаю Омара в маршрутку и плачу, пока она отъезжает от вокзала, а мой сынок - мой чувствительный, добрый мальчик, прилипнув к окну, машет мне рукой, всхлипывая и зовя меня:

— Анашым...Мама...мама.

Ненавижу ли я себя в этот момент? Да. Невероятно.

Затем я сажусь на автобус и доезжаю до детской больницы, где лежу вместе с сыном. По дороге в палату заглядываю в ординаторскую, чтобы поговорить с врачом, но останавливаюсь у двери и в щелочку вижу двух курящих женщин. Одну из них я узнаю — это старшая медсестра.

— Ну что там, наши блатные из десятой? — они говорят о нас с Арманом.

— Да, нормально. Дядька у них башлевый, всю больницу на уши поднял. До главного добрался. Теперь нас каждый день по два раза о нем спрашивают.

— Я видела его, — другая женщина затягивается и выпускает дым изо рта. — Красивый мужик. Породистый, как черный конь. А если при бабках — вообще красота. Женатый?

— Да кто его знает? — смеется медсестра. — Но такие на дороге не валяются. Как говорится, красивый муж — чужой муж.

— К такому не грех и токалкой пойти, — усмехается она. — Ты его приласкаешь, он тебя обеспечивает. Сама знаешь, какие у нас зарплаты. А так хочется женского счастья.

— Токалкой? Ой, скажешь тоже! Разве это счастье — второй женой идти? — женщины смеются, а мне становится не по себе, и я спешу в палату.

Слышал бы их кайнага - это бы ему явно не понравилось. Он человек серьезный, немногословный, полная противоположность покойному брату. Тот любил поболтать, повеселиться, разбрасывал деньгами, заработанными, как потом выяснилось, нечестным путем.

Арман, увидев меня, радуется, тянет ко мне ручки, обнимает. Нога забинтована, ему каждый день делают перевязки и уколы. Он стойко все выносит, но приходится его держать, чтоб не дергался. Кайнага устроил нас в хозрасчете, то есть в платной палате с отдельным душем, туалетом, холодильником и телевизором. Арман смотрит мультфильмы, а я вроде бы и смотрю в экран, но думаю об Омаре. Как там мой мальчик? Ехать еще час, как он выдержит? Сердце разрывается от того, что я пошла на эту вынужденную меру, но деваться некуда: Арману только шесть, я не могу оставить его одного в палате. Самое сложное — принимать решение, основываясь на выборе.

Ближе к тихому часу в нашей палате неожиданно раздается стук, и входит кайнага Алихан. В руке у него прозрачный пакет с фруктами и еще один - с какой-то серой коробкой. Арман приподнимается на локтях и улыбается.