— Вас уже спросили при подписании курса. Перед упражнением вы можете отказаться.

— И уйти.

— Да.

— Вы делаете выбор похожим на ловушку.

— Ловушка скрывает выход. Мы называем его каждый раз.

Люн подняла руку.

— Проверка.

— Принято. Что происходит?

— Мне стыдно. Не страшно. Именно стыдно.

— Хотите отказаться?

Люн посмотрела на поводок, потом на свой ошейник.

— Нет. Я выбираю продолжить.

Голос дрожал, но слова были ясными. И почему-то это задело Суа сильнее, чем если бы Люн заплакала.

Амели пристегнула поводок к ошейнику Нуаретт первой.

Карабин щёлкнул сухо, и Нуаретт даже не моргнула. Лоран взял свободный конец поводка и едва заметно двинул кистью, подавая короткий сигнал вперёд без рывка и грубой тяги. Нуаретт сразу шагнула за ним — точно, спокойно, будто её тело уже успело понять правило быстрее, чем остальные успели испугаться его смысла.

— Стоп.

Она остановилась.

— Поворот.

Лоран коротко повёл кистью в сторону, и Нуаретт повернулась вслед за сигналом почти сразу, без заметной задержки и без попытки перехватить инициативу. В её движении не было суеты: тело словно слушало раньше, чем разум успевал включить привычное сопротивление. Она выполняла задание чисто, слишком чисто для вкуса Суа, и именно это раздражало сильнее всего.

— Хорошо, — сказал Лоран. — Не идеально. Но чисто.

Люн закрыла глаза, когда карабин коснулся её ошейника. Флёр потеряла улыбку. Вельвет приняла поводок почти красиво, и Лоран сразу остановил её:

— Суа, вы снова делаете красиво вместо честно.

— Принято.

Эхо слишком долго думала перед первым шагом.

— Эхо, не надо понимать поводок. Почувствуйте сигнал.

— Принято.

Искра сделала первый шаг резко, почти бросив движение Лорану в руку.

— Искра, это не бой.

— А похоже.

— Потому что вы принесли бой с собой.

Она открыла рот, потом закрыла.

— Принято.

К Суа Лоран подошел последним. Суа смотрела на карабин и чувствовала, как жар поднимается к лицу от ярости.

— Суа, состояние? — спросил Лоран.

— Ярость.

— Боль, паника, нехватка воздуха?

— Нет.

— Продолжаете?

«Сахара».

Слово мелькнуло в голове сухо и неприятно, будто песок за зубами. Суа почти сразу отогнала его, разозлившись на сам факт этой мысли. Ремешок на её шее был унизительным, чужим, слишком заметным, но до настоящей границы было далеко. Произнести стоп-слово сейчас означало бы выйти из упражнения на глазах у Нуаретт, которая уже прошла его почти идеально, и Люн, которая честно призналась в стыде, но всё равно осталась.

— Я выбираю продолжить.

Лоран пристегнул карабин, и короткий щелчок прозвучал слишком ясно для такого маленького движения. В нём не было грубости или угрозы — только деловая точность, от которой унижение ощущалось ещё сильнее.