Он молчал. Долго. Потирал руки — их потирание стало медленнее, ритмичнее, как будто он успокаивался.

— Павел Андреевич, — сказал он наконец, и голос у него стал другим: глуше, серьёзнее, — я согласен. На ваших условиях. Я и сам… я устал. Гордеев — он как жернов. Я под ним пятнадцать лет. Каждую ночь просыпаюсь в поту — снится, что он меня зовёт и я иду. Я бы рад — освободиться. Но я не мог. Не знал как.

— Теперь знаете.

— Теперь знаю.

— Тогда — всё. Наш разговор — не состоялся. Вы ко мне не приходили. Я вам ничего не говорил. Никакой тетрадки я не показывал и не упоминал. Если Гордеев спросит — вас вызывал голова по поводу повторного обсуждения ремонта ратуши, а я вам сказал, что ремонт откладывается до следующего года, и вы ушли недовольным.

— Понял. Недовольным — это натурально.

— Вот. И ещё одно, Пётр Ильич.

— Слушаю.

— Вы — хороший подрядчик. Я не шучу. Вы умеете работать, у вас есть артель, у вас есть связи по материалам. Если через месяц-два город объявит новые подряды — по честным ценам, без откатов, — подавайтесь. Я вас не исключу из списка. Это — чистый лист. Именно в том смысле, в котором говорят «чистый лист».

Мельников посмотрел на меня. Медленно. И я увидел — впервые за наше знакомство — что-то похожее на надежду. Слабую, недоверчивую, боязливую — но надежду.

— Спасибо, Павел Андреевич, — сказал он. Встал. Поклонился. И — как-то по-другому, чем раньше: не подобострастно, а — коротко, по-деловому.

Ушёл.

Я остался один. Закрыл папку. Убрал в ящик. Запер.

Между двенадцатым и двадцатым мая я — в параллель со всем остальным — оформлял возвращение земли. Сычёв работал аккуратно, без спешки: акт о «исправлении делопроизводственной ошибки», возвращении участка в муниципальную собственность, приложение расписки Козлова, моя подпись, печать управы. Двести рублей на гербовые сборы и на обработку документов — я внёс из личных средств. Пятьсот — Козлову. Итого семьсот рублей из моего кармана на ликвидацию одного скелета.

Двадцатого мая Сычёв принёс готовый акт на подпись. Я подписал. Положил в папку «Городское имущество». И сказал Сычёву:

— Фёдор Игнатьич, сегодня пятница, да?

— Пятница-с.

— К понедельнику — составьте мне отдельный реестр: все земельные участки городской собственности, с датами оформления, именами распорядителей, текущим статусом. Я хочу — убедиться, что других таких историй нет. И — если есть — исправить.

— К понедельнику-с. Понял.

— И, Фёдор Игнатьич…

— Да?

— Вы — молодец.

Сычёв остановился. Повернулся ко мне. Длинная пауза.

— Спасибо, Павел Андреевич-с, — сказал он тихо. — Я двенадцать лет не слышал этого слова. Ни от кого. Спасибо.