Я слушал — и у меня горело в груди. Не от бронхита. От чего-то другого.

— Спасибо, батюшка, — сказал я. — Не знаю, как ещё сказать.

— Не благодарите. — Серафим встал. Опёрся на край стола. — Вера, Павел Андреевич, — это не вопрос «знаю или не знаю». Это — вопрос «иду или не иду». Вы — идёте. В ту сторону, в которую идут христиане: к ближнему, с открытой рукой. Идите дальше. А вера — если она должна прийти — придёт сама. А если не придёт — тоже не страшно. Бог — видит сердца. И видит дела. И не обижается на честность.

Он повернулся к двери. Уже открыл её — и обернулся в последний раз:

— И, Павел Андреевич. Эта воскресная школа, которую вы хотите делать через ссыльного учителя Краснова. Я знаю об этом. Мне сказали. Я — не возражаю. Более того — я готов предложить: помещение в подвале приходского дома при соборе, бесплатно, две комнаты. Тёплое, сухое, светлое. Не просите разрешения у губернского училищного совета — они откажут. Делайте через благочинный округ — через меня. Я — дам благословение. И писцам в епархиальной канцелярии скажу. Получите по моей линии — быстрее и без вопросов.

Я смотрел на него — и не мог поверить ушам.

— Батюшка… вы серьёзно?

— Я серьёзно, Павел Андреевич. Грамотность — это богоугодное дело. Народная грамотность — тем более. А Краснов — я его знаю, он хороший учитель, он в приходской школе отлично работает, — будет хорошим учителем и в воскресной. Что касается его политического прошлого — это не моё дело. Моё дело — чтобы в этом городе было больше людей, умеющих читать Евангелие самостоятельно, не через переводчика. А кто научил — Краснов или кто-то другой — Господь рассудит.

— Благодарю вас, батюшка. Благодарю — словами не могу.

— Словами не надо, — сказал Серафим и улыбнулся — неяркой, усталой улыбкой. — Делом. Открывайте школу к августу, к началу учебного года. Я приду освятить. Вот и будет ответ — и мой, и ваш.

Он вышел.

Я сидел в кабинете ещё долго. Один. Смотрел на закрывшуюся дверь.

Серафим — принял. Не как «своего», нет, но — как «делателя». Честный разговор, в котором я сказал «я не знаю, верю ли я», — не оттолкнул его, а — притянул. Потому что для Серафима — умного, опытного, видевшего жизнь во всей её полноте, — делающий человек, который честно говорит «не знаю», — был ценнее, чем лицемер, который заученно отвечает «верую».

И — воскресная школа. Серафим предложил помещение. Серафим берёт на себя разрешение через благочинный округ. Это значит: к августу — до середины лета — у меня будет первая в Бережанске воскресная школа для мастеровых. С учителем Красновым. С благословением отца Серафима. С помещением в подвале приходского дома у собора.