Система. Фиксированная ставка — пятнадцать процентов от каждого городского заказа. Мельников получал подряд, выполнял работу — дешевле, хуже, с экономией на материалах, — и от суммы контракта отстёгивал пятнадцать процентов, которые через его руки шли Стрешневу. Стрешнев — подписывал акты приёмки, не глядя. Идеальный круг.

Но это — верхний слой. Под ним — ещё один.

Мельников — не самостоятельная фигура. Это я понял из дневника Стрешнева, из обрывков записей и из того, что Мельников упоминался всегда в связке с кем-то ещё: «Мельников передал 150 ₽ за мощение» — это дневник. «Был у Гордеева, Мельников тоже» — это дневник, запись за ноябрь прошлого года. И в самой тетрадке — на полях, мелко, как будто Стрешнев писал для себя, — карандашная пометка: «Т. Л. — доля?»

Т. Л. — Тарас Лукич. Гордеев.

Я откинулся в кресле и мысленно нарисовал схему — ту самую, которую в Нижнеярске рисовали следователи из ОБЭП, когда приходили к нам с проверками: стрелки, квадратики, суммы.

Городской бюджет → подряд → Мельников → работа (с экономией) → акт приёмки → Стрешнев подписывает → 15% от суммы → обратно Стрешневу через Мельникова.

Но Мельников — человек Гордеева. Мельников не сам решает, кому платить и сколько. Мельников — посредник, передаточное звено. Значит, схема длиннее:

Гордеев контролирует Мельникова → Мельников получает подряды (монополия — я видел в папках, что за три года ни один другой подрядчик не получил городского заказа) → Мельников выполняет работы → часть денег идёт Стрешневу (15%) → часть — Мельникову (его комиссия) → часть — непонятно куда.

«Непонятно куда» — это, вероятно, Гордеев. Стрешнев получал свои пятнадцать процентов. Мельников — свои, допустим, пять-десять. Но разница между стоимостью подряда и реальной стоимостью работ — она куда больше, чем двадцать-двадцать пять процентов. Если Мельников мостил Торговую улицу за четыре тысячи, а реальная стоимость работ — ну, положим, две с половиной — три, — то ещё тысяча-полторы исчезала. И исчезала, скорее всего, в карман Тараса Лукича.

Итого за три года: Стрешнев получил ~4 500. Мельников — предположительно ~2 000–3 000. Гордеев — предположительно ~5 000–7 000. Общий ущерб городской казне — двенадцать-пятнадцать тысяч рублей. При свободном остатке бюджета в три тысячи — это четыре-пять годовых запасов. Украденных. Системно. На протяжении всего срока полномочий Стрешнева.

На эти деньги можно было: отремонтировать дамбу — дважды. Или починить все колодцы в нижнем городе. Или расширить больницу вдвое. Или сделать всё это одновременно — и ещё осталось бы.