— Егор! — задыхаясь, крикнул над левым ухом Мишка, — пригнись! Я прикрою!

Он увидал, что я обезоружен и решил прикрыть меня собой.

Молодец. Сам погибай, а товарища выручай.

Но погибать уже не требовалось. Рекс нейтрализовал пулеметчика, и тут же его добил короткой очередью Самсонов.

«Рекс! Рекс! Ты как⁈»

«Нор… нормально», — отозвался пес, с трудом выходя из состояния священной ярости.

Сопротивление врага было сломлено. Один немец вскинул руки, отчаянно прокричал, что он сдается, но распаленный красноармеец, подскочив, уложил его ударом штык-ножа своей СВТ.

Старлей в бешенстве налетел на рядового:

— Ты что делаешь? А⁈ Что творишь, дурак! Где языка теперь взять? А? Ты пойдешь брать, идиот? Расстреляю!

И не сдержавшись, дал подчиненному в глаз.

Тот запоздало осознал, что натворил:

— Виноват… виноват, товарищ старший лейтенант… — в ужасе забормотал парень. — Не сдержался, не успел. В азарте…

Самсонов еще раз замахнулся кулаком, но унял себя.

— Пошел! Иди трофеи подбери… Ермолаев!

— Убит, — глухо ответил кто-то. — То есть…

Ермолаев — это ефрейтор. Убит он не был, но и жильцом не назвать. Два пулевых в живот, огромная кровопотеря, потеря сознания.

— Безнадежен, — глухо проговорил старший лейтенант, обследовав тяжелораненого.

Два немца были примерно в таком же состоянии. Остальные — мертвяки.

— Этих добить, — распорядился командир группы в адрес немцев. — Толку от них нет. Патроны не тратить. Бабин!

— Я, товарищ старший лейтенант.

— Ну, вот твой выход. Иди разбирайся с этой шарманкой, — он кивнул на машину.

«Старик… — долетел до меня странный, подавленный посыл Рекса, — старика убили…»

«Кузьмича⁈» — так и ахнул я.

«Да…»

Грустный Рекс сидел у тела Игната Кузьмича. Умный пес отлично чувствовал симпатию деда к себе.

Я поспешил подойти. Старый охотник лежал, раскинув руки, устремив в небо неподвижный взгляд. Карабин валялся рядом.

А Рекс поглядел на меня человеческим взором.

«Так-то, брат, — сказал я, — на войне, как на войне».

«Война — это очень плохо», — философски заметил Рекс.

«Конечно. Но нам не выбирать. Попали на войну — значит, воюем».

«Понимаю».

— Есть! — раздался ликующий голос радиста Бабина. — Есть аппарат!

Он обнаружил в машине носимую радиостанцию «Торн». С комплектом батарей. Собственно, то, ради чего все затевалось.

— Исправная? — с надеждой спросил Самсонов.

— Да. И питание имеется. И даже ручной генератор. Солдат-мотор.

— Хорошо. Сколько весит?

— Все вместе килограмм двадцать пять. Примерно.

— Надо унести, надо унести… — вслух поразмышлял старлей. Обратился к моим приятелям: — Лукашин, Кондратьев! Поступаете в распоряжение красноармейца Бабина. Он все объяснит.