Однако, свидание было сорвано мною.

Я увидел, как безнадежность проступила на лице командира.

— И они узнали, что ты их решила так столкнуть? — спросил он глухо.

— Не… не знаю, — всхлипнула она.

В сущности, все было ясно. Горючая молодая страсть, дикая ревность, неумение укротить себя, мгновенная вспышка ярости, сжигающая разум…

Оставалось лишь закрепить это по факту.

И Денисов отлично это понял.

— Дура ты, — сказал он. — Доигралась.

— А что?..

— Ничего. Все, иди спать. Лукерья, тоже. Завтра с тобой особо потолкуем. То есть, сегодня. То есть днем… Короче, все! Вопросов не задавайте. Спать!

Мы немного отошли от кухни. Рекс все это время, как тень следовал за нами.

— Николай Семенович, — сказал я, — а этот Синяков, что он за тип?

— Так в том-то и дело… Шпана был, хулиган. Судился за драку. Но условно получил. Сажать не стали. Вроде образумился. Да вот, видишь, какое тут дело. Когда баб нет, из-за одной, видать, в башке резьба и сорвалась.

«Чего в башке сорвалось? — тут же спросил любознательный Рекс. — Я не понял эти слова».

«Потом, Рекс», — вновь отложил я объяснение. И вслух:

— Ну что ж, надо его брать.

— Да. Идем, Самсонова поднимем. Пару бойцов для надежности возьмем.

Старший лейтенант, узнав подробности, сам пожелал участвовать в задержании подозреваемого. Взял с собой еще одного красноармейца. И мы отправились на задержание.

Признаться, была у меня мысль: что Синяков попробует дезертировать из отряда. Но здраво рассудив, я решил, что это нереально. Система охраны у нас поставлена надежно. Не прошмыгнул бы. Значит, сейчас старается делать вид, что спит.

Так оно и вышло.

Третий взвод мы, конечно, взбудоражили. Ребята спали крепко, а Синяков — рослый крепкий парень лет двадцати пяти — старательно изображал, что спит, но уличить его в обмане было несложно. Мгновенный обыск обнаружил трофейный офицерский кинжал Лювтваффе, на котором Самсонов без труда углядел следы крови.

«Рекс, — спросил я, — ты тот запах помнишь? Это он?»

«Похоже, хозяин. Тот запах слабый был, совсем чуть-чуть. Я точно не скажу. Но есть сходство. Есть».

Конечно, это не доказательство. Однако, под тяжестью улик Синяков вынужден был сознаться:

— Мужики… Николай Семеныч…

— Мы тебе не мужики, гад, — беспощадно оборвал Денисов. — Ты понял, что натворил?

Тот поник.

— Да, — глухо сказал он. — Сейчас-то понимаю. Сам себя казню. А тогда… Как будто мозги отшибло. Так заревновал! Представил, что она с ним… Как огнем опалило. Стою, вроде улыбаюсь ему, а сам как в пламени горю. Он отвернулся…

Синяков обреченно махнул рукой.

— Николай Семенович, — официально обратился старший лейтенант. — Я заберу его. У нас под караулом никуда не денется.