Слезы брызжут из глаз, я закрываю лицо руками.
От одной мысли, что Дима увидит эту грязь, меня накрывает тошнотворная, липкая волна унижения.
Но Катя неумолима.
Она подходит вплотную, отрывает мои руки от лица и встряхивает меня за плечи. Ее голос звучит как лязг металла:
— Очнись, Громова! Твой брат — технарь, а не зритель порнохаба! Он будет смотреть на пиксели, на частоты, на звуковые дорожки и метаданные, а не на задницу твоего мужа!
Она тычет пальцем в сторону комнаты, где спит Сережа.
— Твоя гордость сейчас стоит жизни твоего ребенка! Если мы этого не сделаем и ты предоставишь эту запись в суде, а там поймут, что это липа, ты рискуешь потерять Сережу! Его заберет Артур, а тебя закроют в палате с мягкими стенами. Ты этого хочешь?! Выбирай: твой стыд или твой сын!
Эти слова бьют наотмашь, вышибая из меня последние крохи сопротивления. Я всхлипываю, сглатывая горький ком, который царапает горло.
Катя права.
Мне больно признавать, но она как никогда права.
Дрожащими руками я тянусь к клавиатуре. Мы архивируем видео, я ставлю сложный пароль на архив и, скинув его на телефон, отправляю брату в мессенджер с короткой припиской: "Дим, это вопрос жизни и смерти. Проверь на монтаж и склейки. И прости меня".
Остаток ночи превращается в бесконечную пытку.
Я лежу на продавленном диване в темноте хрущевки, укрывшись старым пледом. В соседней комнате тихо сопит сын, а в моей голове на максимальной громкости крутится этот проклятый порно-спектакль.
В ушах звенят стоны Марго.
Перед глазами мелькает напряженная голая грудь моего мужа. Я смотрю в серый, в трещинах потолок, и слезы беззвучно скатываются по вискам на подушку.
Телефон вибрирует на кухонном столе ровно в восемь.
Я хватаю трубку еще до того, как успевает заиграть рингтон.
— Ленка… — голос брата звучит хрипло и напряженно. Он явно не спал. И он в шоке. — Я… я посмотрел. Твою мать, Лен, мне так жаль…
— Дима, факты, — перебиваю я его, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. — Что с файлом?
Я слышу, как он тяжело вздыхает и щелкает мышкой.
— Лен, это Франкенштейн, а не видео. Это не оригинал.
— В смысле?
— В прямом. Файл проходил повторное кодирование. Во-первых, видео не с первичного носителя. Временные метки в метаданных скачут, как бешеные. Во-вторых, кусок аудиодорожки — там, где ты говорила про странный звук — тупо вырезан. И главное: название экспорта идет не из клубной системы безопасности Громова. Файл прогнали через промежуточное устройство перед тем, как скинуть на флешку.
Каждая его фраза падает отдается болезненным спазмом у меня в груди.