Волков солгал.
Он отдал мне не чистый оригинал, а материал, который уже прошел через чьи-то руки. Его специально резали и готовили.
— Поняла. Спасибо, Дим, — глухо говорю я и сбрасываю вызов.
Должно ли мне стать легче? Оправдывает ли это Артура?
Нет.
Эта новость не приносит облегчения.
Она приносит только новую боль.
Да, видео — постановка. Да, возможно, с Артуром что-то случилось, а Волков дергает за ниточки.
Но мое отношение к мужу это не меняет ни на грамм.
Потому что он швырнул меня на улицу, назвал меня ничтожеством, угрожал отобрать Сережу и даже подключил свои связи, чтобы сделать из меня сумасшедшую, а в довершение объявил за мою голову награду!
Он подлец. Безжалостный абьюзер, который делает все, чтобы меня уничтожить.
Раздается тихий, условный стук во входную дверь.
Катя просыпается и идет открывать.
На пороге стоит Жанна.
Одного взгляда на моего адвоката достаточно, чтобы понять — случилась катастрофа. Жанна выглядит осунувшейся, уставшей и откровенно злой. Ее идеальная укладка растрепалась.
Она молча проходит на кухню, достает из дорогого портфеля картонную папку и с силой, так что вздрагивают чашки, швыряет ее на стол.
— У нас большие проблемы, Лена, — чеканит Барская, и ее голос режет воздух как стеклорез. — У твоего мужа появился козырь. И этот козырь бьет нашу только обретенную запись.
— Что случилось? — я чувствую, как пол уходит из-под ног.
— Опека и суд готовятся подписать экстренное изъятие ребенка.
— Как это возможно?!
— Извини, — Жанна смотрит на меня с тяжелой, давящей жалостью. — У них появились официальные свидетельские показания для органов опеки от твоего самого близкого родственника.
Она открывает папку и двигает по столу ко мне распечатанный лист с синими печатями.
Я опускаю взгляд.
Строчки прыгают перед глазами. Я читаю текст, и мне кажется, что кто-то выкачивает весь кислород из комнаты.
Это показания моей матери.
«…моя дочь Лена всегда была слишком эмоциональной, нестабильной… склонна к истерикам на пустом месте и необдуманным решениям… после родов у нее были срывы… Артур образцовый отец и муж… я считаю, что в данный момент ребенку лучше быть с отцом…»
Внизу стоит размашистая, знакомая с детства подпись.
Я перестаю дышать.
Слезы больше не текут. Внутри меня остается только выжженная, черная пустота.
Мама.
Моя родная мама. Та, которая качала меня на руках.
Почему она пошла на это?
Это Артур купил ее? Он запугал, пообещал закрыть ее кредиты? Или он угрожал и ей?
Потому что я не могу придумать других вариантов, почему моя родная мама предала меня.
Я медленно опускаюсь на стул.