Я делаю шаг к нему, вздергивая подбородок.
— Вы все одинаковые, — бросаю я ему в лицо, не отводя взгляда. — Все. Багиров использовал меня, чтобы шантажировать Артура. Артур…
Мой голос предательски срывается, но я заставляю себя продолжать.
—... Артур готов был упрятать меня в психушку, лишь бы не отдавать Сережу! А вы? Вы использовали меня ради своей грязной мести.
Я тяжело дышу, грудь ходит ходуном. Глаза жжет от злых слез.
— Я для вас всех — просто вещь. Удобный инструмент.
Мои слова бьют наотмашь.
Я вижу это по тому, как каменеют скулы Волкова, как дергается желвак на его щеке.
В его темных, пронизывающих глазах на долю секунды мелькает уязвленное эго. Он привык, что женщины перед ним стелются, а не выливают на него правду, кутаясь в его собственный пиджак.
Но он так же понимает, что я права.
Волков молча разворачивается. Подходит к вмонтированному в стену сейфу. Короткий писк кнопок, сухой лязг металла. Он достает плотную папку, возвращается и с глухим стуком бросает ее на стол.
Мой взгляд цепляется за знакомые листы. Тот самый контракт из «Метрополя».
— Я считаю этот договор недействительным, Лена, — ровно и жестко произносит Волков. — Ты свободна от любых обязательств передо мной.
Я вздрагиваю, сердце спотыкается о ребра.
Смотрю на бумагу с моей подписью, не веря своим ушам и не понимаю с чего это вдруг он завел такой разговор. Только потому что я ткнула его в больное место?
— Я мог бы порвать его прямо сейчас, — Волков тяжело опирается костяшками о столешницу, нависая надо мной. — Но этот кусок бумаги — идеальная наживка. Багиров до сих пор уверен, что половина активов Громова по суду отойдет мне через этот контракт. Он так просто от этих денег не отступится. И мы можем этим воспользоваться.
Меня окатывает ледяной волной новой злости. Мои пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
— Это именно то, о чем я и говорила! — взрываюсь я. Мой голос звенит на весь кабинет. — Я для вас лишь инструмент!
Волков не орет в ответ, а наоборот, делает шаг назад.
— Да, — глядя мне прямо в глаза, честно отвечает он. — Я хочу использовать тебя. Но я говорю тебе об этом прямо в лицо. Тем более... я предлагаю тебе выбор. Ты сама должна решить, хочешь ли ты этого, Лена.
Внутри меня всё переворачивается.
Я смотрю на этого безжалостного, опасного мужчину, злейшего врага моего мужа, и впервые за весь этот бесконечный кошмар чувствую, что с моим мнением считаются.
Он не приказывает, не тащит меня силой, он оставляет за мной право сказать «нет».
Тишина в кабинете становится осязаемой.
Я тяжело сглатываю, поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Жанной.