— Так еще никто не делал. Может сработать. Когда вы будете готовы, дай мне знать. Мы придем.

— Если напасть внезапно, сможем справиться своими силами. Но мои планы простираются дальше…

— Не играй со мной, женщина! — сердито осек черкешенку Берзег, но она не послушалась.

— Я не стремлюсь занять твое место, вождь! Все, чего я желаю — это очистить нашу землю от нечисти. Я готова служить тебе всем, что потребуется. Все мои люди встанут под твою руку! Готова в этом поклясться!

Убыхский лидер удовлетворенно кивнул.

— Принимаю твою клятву! Но сперва докажи, что тебе можно верить!

… Капитан Марченко был на Кавказе человеком новым. Только в прошлом году перевелся из полтавского пехотного полка. Получив ответственное назначение, возомнил, что полученные инструкции составлены дилетантами. Что он куда лучше справится с поручением, руководствуясь собственным пониманием, как должно поступать. Он хотел задружиться с горцами, стать для них своим и таким макаром избежать нападений, которым подвергались другие форты. Когда поздней осенью к Лазаревскому укреплению пришел черкес с девушкой, он принял их с распростертыми объятиями.

Черкес представился убыхом Шоген-мусой. Девушка, выступавшая переводчиком, назвалась Кочениссой. Она рассказала, что сбежала с возлюбленным от родни и теперь надеется на русскую защиту. Марченко поверил. Впечатлился романтической историей и предложил парочке погостить в крепости. Черкес радостно закивал.

— Спроси своего жениха, сможет ли он познакомить меня с местными князьями? — спросил капитан.

Девушка послушалась. Шоген-муса снова закивал, прижимая руки к сердцу.

— Мой жених говорит: ты будешь ему кунаком. Он все сделает для тебя. Даже украдет скот у убыхов, чтобы твои солдаты покушали мяса. И приведет своих кунаков, которые не хотят с урусами воевать, а хотят дружить.

— Откуда русский знаешь?

— Моя служанка была из вашего племени.

«Как же, служанка… Рабыней была твоя няня», — подумал Марченко, но подлавливать на слове прекрасную, но очень суровую на вид девушку не стал. Он так обрадовался, что все идет по его плану, что был готов закрыть глаза на любую нелепицу.

Капитан даже не встревожился, когда через месяц черкешенка пропала.

— Где Коченисса? — спросил он Шоген-мусу.

— Дома. Не желать со мной жить, — скалился черкес. — Завтра приводить новый кунаки!

— Приводи, приводи!

Черкес за три месяца стал в крепости своим. Уходил когда вздумается. Его никто не задерживал. Зачем? Ведь возвращается? Часовые его пропускали без вопросов. И людей, которые с ним приходили. Один из них представился князем из Джубгы Зиги-Оглу-Мехмедом-Али. Марченко впечатлился. Устроил пирушку. Так раздухарился, подвыпив, что стал бегать по валам, спускаться в ров и взбираться на гласис, показывая свое молодечество.