— Господин штабс-капитан! Вы были в крепости. Видели все своими глазами. Как обстановка? — Засс не надеялся узнать что-то новое. Пусть наказной атаман послушает.

— Мы, конечно, исправили, что могли за короткое время. Дожди за шесть лет так размыли валы, что образовались промоины, через которые черкесы могли въехать внутрь крепости на конях. Гарнизон, как обычно, повально болен. Люди подавлены.

Абинская крепость на Линии считалась гиблым местом. Туда отправляли провинившихся солдат и казаков вместо арестантских рот. Отрезанная от всех, она, как одинокий тающий айсберг, дрейфовала на месте, утопая в грязи и окруженная враждебной стихией. Цинготный форпост, каких немало было в Российской империи — без женщин, нормальной пищи и надежды на лучшее, каждый день теряющий людей в строю из-за болезней.

— Гарнизону потрибна допомога. Можно ли верити лазутчику? Тоби, Павло Христофорыч, он не глянулся.

— Его сведения подтверждают и другие, — хмуро признался Засс. — В урочище Перу собираются черкесские скопища. Это в нескольких часах от Абинской крепости. Да и пришел лазутчик не сам по себе. Сослался на штабс-капитана Варваци. Знаю я этого офицера. Инициативен сверх меры, но отчаянный.

— В чем же тогда дело? — спросил Полтинин.

— Нестыковочка с ним, с этим подсылом, выходит одна. Нужно разобраться. Это несложно. Куда труднее Абин удержать. Нам ничего другого не остается, как отправлять новый отряд. Вам его вести, господин полковник. Больше некому. Усилим гарнизон вашими навагинцами.

— У меня в наличии кроме учебной команды больше и нет никого. Две роты.

— Тенгинцы их доведут до места. Справитесь, 4-й батальон?

— Четвертый поход за полгода, — вздохнул Корзун. — Но деваться некуда. Нужно моим мушкетерам, которые в крепости с марта кукуют, гранат подсыпать.

— Вот це дило! — подвел итог совещания атаман и, сославшись на Страстную неделю, извинился, что не угостит обедом.

Возбужденные офицеры вышли из здания Штаба Черноморского казачества, обсуждая на ходу предстоящие дела. Засс отправился в караулку.

Увешанный орденами, с белой буркой на правом плече и шашкой у бедра он казался все тем же легендарным генералом, которого знала вся Россия. Но Засс был уже не тот. Его подкосило похищение горцами родной дочери из Прочного Окопа. Дочку удалось вернуть по прошествии года, но она сильно переменилась. Все жаловалась, что хочет вернуться в аул к черкесам. Ей нужна была серьезная помощь, но где ж ее взять? Не на Кавказских же водах?

— Давайте сюда этого Девяткина, — распорядился генерал, устало вздохнув.