— Кто старший в отряде? — спросил их твердо.

Казаки сразу подобрались. Мигом меня раскусили.

— Полковник Полтинин, Михал Петрович.

— Подойдет отряд поближе, проводите меня к полковнику. Доложите: прибыл штабс-капитан Варваци.

— Соглядатаев опасаетесь, Вашбродь? Мы мигом лес прочешем. Айда, хлопцы, подсобим офицеру!

— Зря под пули не лезьте!

— Не хай! Мы привычны. Встретим неприятеля в небольшом числе, бьем напролом. Покажется не по нашим силам, идем наутек в разные стороны. Только кони поморены чуток.

— На переправе?

— Там! Четырнадцать часов пробирались через Тляхофижские болота. Орудия на руках тащили. Лошадки на подводных кочках спотыкались, падали. Какие и утопли.

— А заряды из ящиков?

— Так тож — все на руках! В мешках солдатских.

Полковник Полтинин моему появлению не удивился.

— Прибыл от вас лазутчик.

— Девяткин? Унтер-офицер?

— Представился так. Но с ним вот какая закавыка: сидит у Засса под караулом другой Девяткин, беглец от черкесов…

Вот не было печали… Лопнула Васина легенда!

— Мой к вам пришел, мой унтер! Правильный! Эх, как-то нужно остановить разбирательство! Запрос послать в Грозную. Я бы и сам поспешил ему на выручку, да не могу. Решил в крепости остаться. Мы же столько вместе прошли… Он меня из плена вытащил в Дагестане. И здесь, в Черкесии, вел себя наихрабрейше и достойно всяческих похвал. Бился рядом со штабс-капитаном Лико до последней минуты гибели Михайловского укрепления…

— Не волнуйтесь, Константин Спиридонович! Я с отрядом через два-три дня назад. Напишите все, что нужно. Я передам. Ничего с вашим Васей не случится.

— Как через два дня? А крепость?

— Оставлю две роты своих навагинцев. Ударно потрудимся. Полторы тысячи солдат, рвущихся домой — страшная сила. Увидите, сколько наворочают!

В 11−00 мы были уже у Абинской крепости. Гарнизон нас встретил радостным «ура!». Наверное, люди рассчитывали, что теперь, после прибытия такого мощного отряда, черкесы раздумают нападать. К их разочарованию, в крепости решено было оставить всего две роты.

— Мы не на возвышенности, как прочие укрепления… — беспокоился комендант подполковник Иосиф Андреевич Веселовский.

— Возвышенность — не панацея, — вздохнул я. — Михайловское она не спасла.

— По штату нам положено две с половиной тысячи солдат при той протяженности линии огня, что имеем. Горцы страх потеряли перед силой русского оружия после того, как наверху отказались от ежегодных военных экспедиций вглубь края, как завещал великий Вельяминов. Теперь же убедились в ничтожности наших укреплений.

— У вас под ружьем, включая музыкантов и артиллеристов, более восьмисот человек, — успокаивал Полтинин встревоженного коменданта. — Гранаты вам привезли, снаряды. В крепости в наличии два полупудовых единорога, двадцать чугунных шестифунтовок, кроме того, два медных полевых орудия. Неужели не справитесь?