— Сам не знаю, — Бахадур соврал с детской улыбкой.

— Ладно врать! Все ты знаешь! Колись!

— Что ты такой нетерпеливый⁈ Погоди чуток, сам все увидишь!

— Да ладно тебе, друг! Хотя бы намекни.

— Нет! — отрезал Бахадур. — Тамара мне голову снесет. Ты этого хочешь?

— Уууу, кобель! А еще друг называется!

Вот примерно такой наивный диалог у меня с ним получился. Дальше я уже не приставал. Знал, что бесполезное занятие. Но и успокоиться не мог. Так и не присел. Ходил по дому, проклиная медленно текущее время. Я волновался! Сам того не ожидая, волновался сильно. Настолько, что волнение это перешло в радостное возбуждение. Я в первый раз справлял день рождения в этом мире. В прошлом день рождения уже с лет восемнадцати превратился для меня, практически, в будничный праздник. Нет! Я, конечно, был рад поздравлениям, подаркам. Хотя понимал, что та обязательная плитка шоколада, которую мне папа дарил в день рождения с раннего утра, часто разбудив меня, все равно оставалась самым дорогим подарком. Я не говорю про конструктор, который мне подарили на 10-летие. Я уже тогда понимал, как дорого обошелся семье этот подарок. А сейчас я чувствовал себя тем ребенком, который, засыпая накануне дня рождения, знает, что завтра получит свою обязательную плитку шоколада, самого дорогого и самого вкусного в мире. Поэтому был нетерпелив, гадая о том, какую «шоколадку» я получу через пару часов.

Наконец, без пяти девять, я, чуть ли не пинками, заставил Бахадура поторапливаться. Бахадур, смеясь, еле поспевал за мной, пока мы дошли от дома до таверны. Возле таверны крепко схватил меня за руку.

— Ну, что еще⁈

— Жди! — приказал пират. — Пойду, посмотрю и спрошу разрешения Тамары!

— Вот знал бы, что ты так к ней переметнешься, хрен бы тебя освободил! — прошипел я.

Бахадур даже не счёл нужным отвечать. Усмехнулся только.

Еще минут пять я стоял возле закрытых дверей. Наконец, вышла Ника. Деловой походкой подошла ко мне, взяла за руку.

— Пошли! — тоже ведь не предложила, а приказала!

Я прежде пару раз набрал воздуха. Потом осмотрел себя: как форма, как сапоги. С вопросом взглянул на маленькую девочку. Она придирчиво меня осмотрела.

— Все хорошо! — успокоила.

Мы вошли в таверну.

Тут же меня чуть не сбило волной здравицы в мою честь, которую исполнял хор певчих. В чем в чем, а в хоровом пении грузинским мужчинам, наверное, нет равных в мире. Хор, восемь человек, стоял чуть сбоку. Рядом с ними — Гавриил Иванович Тамамшев. Он так улыбался, что не было сомнений: хор — его инициатива, и он его сюда привел. Все остальные выстроились перед накрытым столом. Все улыбались, наблюдая за моей растерянностью. Я, может, так бы и не сдвинулся с места — ноги подкосились — если бы не Ника. Просто подтащила меня ко всем. Как раз хор закончил здравицу. Первой, конечно, подошла Тамара.