Она произносит это так мягко, что от этого становится только тяжелее.

— Просто хочу, чтобы ты понимала, в каком положении находишься, — она выдерживает мучительную паузу. — Ты можешь жить здесь год, два, десять лет. Можешь воспитывать детей в этом доме, накрывать на стол, ждать Алихана с работы...

Её взгляд становится внимательнее.

— Но его законной женой остаюсь я.

— Я ни на что не претендую, — устав бояться её, заявляю открыто. — Всё, чего я хочу, — здоровья и будущего для своих детей. Алихан уже полюбил их как своих.

Лицо Зарины каменеет, но только на пару секунд. Она быстро берёт себя в руки и улыбается, а я думаю: «Зачем же я это сказала? Я не хотела её обидеть. Я совсем не то имела в виду. Надо было промолчать на её укол».

— Вот как, — отвечает она, не показывая обиды, хотя я понимаю, что ей больно.

Мне становится холодно, по телу расползаются мурашки. Зарина подходит ближе.

— Два сына. Готовая семья. Очень удобно для мужчины, жена которого не может родить.

— Я не это имела в виду.

— Знаю, — она поправляет невидимую складку на моём рукаве почти заботливо. — Ты вообще многое делаешь не специально, да? Если бы я не знала, что у тебя двойняшки, подумала бы, что одного ты родила от моего мужа. Они так подозрительно похожи.

Я отступаю, Зарина опускает руку.

— Не бойся. Я не устрою тебе скандал. Не стану таскать за волосы. Не буду позорить перед детьми. Я не такая женщина.

— Зачем ты пришла?

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Хотела увидеть женщину, ради которой мой муж перечеркнул пять лет нашей жизни. Признаю, я недооценила тебя, Асель. В тихом омуте черти водятся.

Ни единого крика, ни единого открытого оскорбления. Она держится гордо, и это я — проигравшая, неправильная.

Она застёгивает сумку и спокойно смотрит на меня.

— Ты, наверное, уже заметила, что он не умеет делать что-то вполсилы. Если берёт ответственность, идёт до конца. Если начинает заботиться, делает это так, что женщина быстро привыкает.

Она делает небольшую паузу, а моё горло разъедает горький комок.

— Я не строю никаких иллюзий. Я уже повторяла это.

— Правда?

Она улыбается почти ласково.

— Тогда хорошо. Лучше ни на что не надеяться, чтобы потом не страдать и не плакать. Могу дать тебе несколько советов, чтобы у нас потом не возникло непонимания.

— Не надо, — нахмурившись, прошу её твёрдо.

— Нет, ты послушай. В постели не сильно усердствуй, он любит доминировать. И желательно сходи к врачу, пусть выпишет противозачаточные. А, и ещё... — Зарина забирает сумочку с дивана и вешает её на плечо. — Не позволяй детям слишком сильно к нему привязаться. Сегодня ты говоришь, что тебе ничего не нужно. Завтра дети начнут называть его папой. Послезавтра сама перестанешь замечать, как захочешь на моё место.