Ещё несколько месяцев назад подобная мысль показалась бы мне несбыточной. Тогда вся моя жизнь сводилась к одному — выжить и поставить детей на ноги. Теперь же впервые за долгое время я позволяю себе осторожно подумать о будущем. Не о завтрашнем дне, а о том, что будет через год... два... пять.

— Не знаю, — пожимаю плечами, — может быть. Когда Армана на ноги поставлю, подумаю об этом уже серьёзно.

— Вот и правильно, — хвалит она. — Ремесло, оно в любом случае всегда прокормит.

— Да, — соглашаюсь с ней, потому что именно ремесло помогло мне оставаться на плаву эти месяцы.

Мархаба-тате довольно улыбается, видя, что за разговорами мы быстро управились с жгутами, а теперь можно и лапшу натягивать.

И вновь она показывает, а я повторяю.

Тесто оказывается удивительно послушным. Оно мягко вытягивается в тонкие длинные нити, не рвётся и не липнет к рукам. Я даже начинаю получать удовольствие от самого процесса.

— Ты кого-то ждёшь на ужин? — спрашивает женщина, виртуозно наматывая лапшу на пальцы и постукивая ею по краю стола. Говорит, так принято.

— Нет, — качаю головой.

— Ну тогда хорошо, что немного сделали. Сами съедим, — подмигивает она.

В итоге всё получается настолько вкусно, что дети уплетают за обе щёки, причмокивая. Кто-кто, а они уже привыкли к нашей новой жизни, к тому, кто и что теперь нас окружает. И, видя, как они меняются день ото дня, как идёт на поправку Арман, я успокаиваю себя тем, что всё сделала правильно.

Прошло несколько дней с тех пор, как Алихан приезжал в последний раз. Он снова был задумчивым, словно постоянно прокручивал в голове какие-то тяжёлые мысли. Но стоило ему выйти во двор к детям, как глубокая складка между его бровями постепенно разгладилась. Он улыбался мальчикам тепло, искренне, как будто рядом с ними хотя бы ненадолго забывал обо всём остальном.

Я чувствовала, что его что-то мучает, но боялась об этом спросить, понимая — не моё это дело. Может, работа, а может, Зарина. А может, всё вместе.

После сытного обеда Омар убежал во двор, а Арман попросил отнести его в уборную. Он сейчас бесится немного, что не может всё сделать сам, но я подбадриваю его тем, что всё наладится и скоро он будет бегать. Пока я жду, слышу звонок домофона. Знаю, что Мархаба-тате откроет, но тревожусь, ведь у Алихана есть ключи, а у Жандоса — пульт от ворот.

Неужели опять ене пришла? Только не это, Аллах. Мне спокойнее, когда она «любит» нас на расстоянии, и чем реже вспоминает, тем лучше.

Мою Арману руки, снова беру его на руки и выхожу в коридор. Тут из зала выходит Мархаба-тате, быстро подходит ко мне и шёпотом предупреждает: