— Не останавливайся! Крути быстрее! — жестко оборвала её я, и мой голос прозвучал как приказ на совете директоров в разгар кризиса. — Выше скорость сдвига! Нам нужно разбить капли воды!

Я мгновенно сфокусировала взгляд на бушующей массе, активируя сканер в режиме углубленного технологического анализа. Пространство перед глазами привычно задрожало, и прямо над тазом развернулась неоновая гистограмма физико-химических показателей:

[ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ СБОЙ: РАССЛОЕНИЕ ЭМУЛЬСИИ]

Причина: Превышение критического температурного градиента. Водная фаза холоднее жирной на 12 градусов. Воск преждевременно кристаллизуется при контакте с гидролатом. Текущая стабильность системы: 14% (Высокий риск полного разделения на фазы). Решение: Немедленно поднять температуру водной фазы до 68 градусов, ввести натуральный со-эмульгатор (прополис или буру) для снижения поверхностного натяжения.

«Черт, местная руна подогрева на кухонной плите выдает неравномерный тепловой поток! Вода остывает быстрее, чем я рассчитывала, — мысленно выругалась я, оперативно перестраивая процесс. — Ладно. У нас есть прополис в отцовских запасах, он содержит природные смолы, которые выступят идеальным стабилизатором».

Я быстро схватила со стола небольшую ступку, где лежал растертый в мелкую пыль очищенный прополис, и щедро сыпанула его прямо в центр творожистой массы. Одновременно с этим я перехватила деревянную лопатку у уставшей, тяжело дышащей Марты.

— Смотри на руну нагрева, держи её на максимуме тридцать секунд, потом туши! — скомандовала я.

Я начала вымешивать смесь с такой скоростью, что мои пальцы превратились в смазанное пятно. Мышцы хрупкого тела Киры моментально отозвались жгучей, непривычной болью, но я игнорировала слабость. На кону стоял фундамент моей будущей империи. Внутренний таймер сканера отсчитывал секунды: 24… 18… 12…

Под действием прополиса и бешеного вращения поверхностное натяжение липидного слоя наконец-то начало падать. Хлопья воска стали размягчаться, вбирая в себя капли лавандового гидролата. Творожистая масса на глазах начала менять текстуру, превращаясь в густую, глянцевую эмульсию карамельного оттенка.

— Гаси руну, Марта! Полностью! — выдохнула я, продолжая непрерывно мешать остывающий крем.

Свечение на подставке погасло. Пристройка погрузилась в полумрак, освещаемый лишь парой восковых свечей. Но в медном тазу происходило настоящее производственное чудо этого мира. По мере охлаждения крем густел, приобретая невероятно нежную, гладкую, шелковистую текстуру. Он больше не расслаивался. Молекулы воска надежно заперли влагу внутри липидной сетки.