— О, моя прекрасная, нежная леди Кира, — его голос потек тягучим, паточным медом, от которого меня едва не вывернуло наизнанку.
Граф подошел вплотную, беззастенчиво сокращая дистанцию, и перехватил мои пальцы своими холеными руками, унизанными перстнями. Он склонился обжигающе близко к моему уху, заглядывая в глаза с фальшивой, театральной страстью соблазнителя. Родран поглаживал большим пальцем мою ладонь, применяя весь свой арсенал столичного хлыща, уверенного, что глупая дурочка растает от одного его взгляда.
— Эта глушь совершенно не подходит для вашей хрупкой красоты, — прошептал он, обдавая мое лицо дыханием. — Вы не должны забивать свою прелестную головку мыслями о заводах и грубых управляющих. Доверьтесь мне, Кира... Мы ведь скоро поженимся, и я сам возьму на себя управление всем вашим... сложным наследством Шерридан. Я увезу вас обратно в столицу, к балам и шелкам. Позвольте мне стать вашим щитом...
Внешне я лишь густо, капризно покраснела, кокетливо опустила глазки и глупо надула губки, изображая полное, безоговорочное подчинение его мужскому авторитету.
Но пока Родран рассыпался в этих приторных, заученных комплиментах, прижимая пальцы Киры к своим губам, его собственный разум был бесконечно далек от этой комнаты.
«Какая же унылая, заторможенная дура, — с глухим раздражением и брезгливостью думал граф, едва сдерживаясь и мысленно проклиная каждую секунду, проведенную рядом с Кирой. — Еле цедит слова, пахнет этой дешевой лавандовой водой, а кружева на платье — чистая провинция. Скорее бы де Морте закончил оформление опекунских бумаг, чтобы девчонку можно было со спокойной совестью запереть в дальнем крыле или сдать лекарям. Как же я устал притворяться».
Перед мысленным взором Родрана в этот момент всплыл совершенно иной образ. Он вспомнил полумрак закрытого салона и Амелию. Её золотоволосую головку, её хищную, понимающую улыбку и то, как интимно она прижималась к нему.
«Вот Амелия — это истинная львица, под стать мне, — сладострастно грезил граф, мысленно уносясь в её горячие, порочные объятия. — Умная, расчетливая, готовая на все ради власти и денег. Стоит нам заполучить капитал Шерридан, и мы с Амелией откроем все двери Королевского Совета столицы, швыряя золото ведрами под ноги министрам. Я выкуплю свои карточные долги, куплю ей лучшее южное поместье, и мы будем смеяться над этой куклой до конца дней. Скорее бы финал... Скорее бы вернуться в сладкие, нежные объятия».
Я сделала неторопливый шаг вперед, плавно сбросив с плеч душную кружевную шаль, и оперлась поясницей о край массивного стола.