Когда солнце окончательно взошло, окрасив лавандовые холмы в багровые тона, я с грохотом опустила печать на сургучный замок кожаного саквояжа. Деловая матрица была готова. Капитан Бруно уже проверял упряжь наемной кареты во дворе. Я заставила себя подняться, доползла до ванной, плеснула в лицо ледяной воды и посмотрела на свое отражение. Из тусклой амальгамы на меня смотрела изможденная, но смертельно опасная девчонка .
«Ну что, Дамиан, — подумала я, накидывая на плечи тяжелый черный плащ. — Посмотрим, как ты справишься со мной».
Ровно через сорок восемь часов после того, как леденящая сталь теневого стилета Гроссмейстера коснулась кожи моего горла, колеса нашей неприметной наемной кареты застучали по гранитной брусчатке южных предместий столицы. Четыре часа пути из пригородного особняка Шерриданов пролетели в абсолютном, давящем молчании, прерываемом лишь мерным скрипом рессор да шумом непогоды. За окном хлестал плотный, холодный осенний дождь, превращая столичные переулки в грязные серые артерии. Магические фонари на углах улиц едва пробивали эту водяную стену, их тусклое янтарное свечение подергивалось дымкой, размывая контуры готических шпилей королевского замка и громоздких особняков высшей аристократии.
Я сидела, глубоко откинувшись на жесткие кожаные подушки сиденья, укутанная в глухой дорожный плащ из плотного черного сукна. Лицо скрывала густая, тяжелая шелковая вуаль, не позволяющая случайным прохожим или соглядатайям дяди Грегора рассмотреть черты лица. На моих коленях покоился тяжелый кожаный саквояж с медными замками — в нем, словно патроны в обойме, лежали готовые чертежи флаконов стекольного завода, исписанные моим ровным почерком листы бизнес-плана бьюти-монополии и три сотни тяжелых, пахнущих чеканкой золотых кругляков. Это золото капитан Бруно лично выкопал из тайника под плитами подвала загородного особняка. Мой стартовый капитал. Мой первый транш для теневой империи, за счет которого я собиралась купить лояльность самой опасной организации в королевстве.
Карета с тяжелым, надрывным скрипом остановилась в глухом, узком тупике между двумя трехэтажными зданиями из потемневшего от сырости кирпича. Дождь барабанил по крыше экипажа с удвоенной силой. Единственным источником света в этом каменном мешке была тусклая, пульсирующая синеватым пламенем руна над массивной дубовой дверью, на которой был выгравирован силуэт расправившего крылья ворона. Никаких вывесок. Никакого шума. Никаких швейцаров. Закрытый клуб «Логово Ворона» маскировался под заброшенный склад, но внутри него билось теневое сердце столицы.