Получившаяся густая, однородная нежно-сиреневая паста потрясающе пахла лавандовыми полями и прохладой утренней грозы. Пробный экспресс-тест на Марте показал феноменальный результат: через пятнадцать минут её поры полностью разгладились, черные точки исчезли, а лицо приобрело благородный матовый, фарфоровый оттенок.
— Это... это же настоящее, чистое колдовство, леди Кира! — Марта восторженно и испуганно разглядывала свое обновленное отражение в зеркале, бережно трогая гладкие, сияющие щеки. — Столичные алхимики за такой результат содрали бы с графини не меньше тридцати золотых!
— Это не колдовство, Марта. Это грамотное распределение химических компонентов, оптимизация формулы эмульсии и чёткое, прагматичное понимание болей и потребностей нашей целевой аудитории, — устало, но победно улыбнулась я, запечатывая первый кувшин с готовой детокс-маской тяжелым сургучом Шерриданов. Технологический патент и этот новый секрет производства снова заняли свое надежное место в моем ментальном сейфе коммерческой тайны, до которого никогда не дотянутся Теневые шпионы.
Ночь окончательно опустилась на столицу плотным, вязким и прохладным саваном, принеся с собой долгожданную тишину. Завершив финишное оформление всех витрин и проведя строгую инвентаризацию оптового склада готовой продукции на первом этаже, я поднялась в свои личные жилые покои, расположенные в закрытой VIP-зоне второго яруса бутика. Колоссальная физическая усталость после многочасового тренингового марафона, расстановки кварцевых стеллажей и сложных алхимических экспериментов с каолином навалилась на меня свинцовой плитой. Мое новое, еще хрупкое и неокрепшее тело требовало немедленной операционной перезагрузки и сна.
Капитан Бруно выставил надежный гвардейский пост у парадного входа и у дверей коридора, а я, едва добравшись до огромной кровати под лавандовым шелковым балдахином, без сил рухнула на пуховые подушки, даже не задернув плотные бархатные шторы на панорамном окне, выходящем на Королевскую аллею. Я распустила тяжелые, шоколадные волны волос, которые небрежно разметались по белоснежной льняной простыне, закрыла глаза и мгновенно погрузилась в глубокий, безмятежный сон без сновидений, полностью отключив контроль над внешним миром.
Около полуночи пламя одинокой магической свечи в канделябре у кровати испуганно дрогнуло и беззвучно угасло, погружая спальню в густой полумрак, рассекаемый лишь бледным лунным светом. Комнатная температура в помещении стремительно упала на несколько градусов, и из спящего рта Киры вырвалось едва заметное белое облачко пара.