Меня накрывает такая волна физического отвращения, что к горлу подступает тошнота.
Я резко разжимаю пальцы, отшвыривая её от себя, как заразную. Марго оседает на пол, тяжело дыша и потирая шею. Она тянет ко мне дрожащую руку:
— Артур, выслушай…
Я с омерзением вытираю ладонь о ткань брюк.
— Не смей ко мне прикасаться.
И тут меня прошибает вторая мысль. Страшная, обжигающая.
Я смотрю на её растрепанные волосы, на расстегнутую блузку.
— Ты знала, — произношу я глухо, чувствуя, как внутри закипает кровавая лава. — Ты знала, что там камера. И ты знала, что за дверью стоит Лена.
Марго вжимает голову в плечи.
— Ты устроила этот спектакль на столе, чтобы моя жена всё услышала и увидела!
— Артур… я объясню…
— Выметайся! — чеканю я, нависая над ней. — Одевайся и проваливай, пока я не переломал тебе ноги!
В этот момент рация на моем поясе взрывается хриплым криком Сан Саныча:
— Артур Сергеевич! Нападение! Мониторную вскрыли! Они выносят сервера!
Я круто разворачиваюсь, бросая Марго скулить на полу, и вылетаю из кабинета.
Лестничные пролеты пролетают подо мной.
Я вышибаю железную дверь черного хода и вылетаю на задний двор клуба.
Холодная осенняя изморось бьет в лицо. В темноте, у разгрузочного пандуса, стоит черный тонированный микроавтобус без номеров. Двери распахнуты, внутрь уже закинули системные блоки.
Путь к фургону мне преграждают трое. Огромные, накачанные амбалы.
— Стоять, Громов, — басит один из них, доставая из кармана телескопическую дубинку. — Приказ босса. Отдыхай.
Они не поняли, с кем связались.
Я не бизнесмен в костюме. Я — Гром.
И они только что разрушили мою жизнь.
Я не говорю ни слова. Адреналин взрывается в крови.
Я сношу первого, даже не притормаживая. Ныряю под замах дубинки и пробиваю жесткий апперкот в челюсть. Хруст кости глушит шум дождя. Амбал отлетает, как тряпичная кукла, и рушится на мокрый асфальт.
Второй кидается слева.
Блок, уход с линии атаки — тело работает на рефлексах, вбитых годами тренировок, — и мой кулак впечатывается ему в печень, а следом хук в висок.
Он оседает без звука.
Третий пятится, понимая, что перед ним не просто цель, а боевая машина, но я достаю его лоу-киком, травмируя колено, и добиваю ударом сверху.
Я перешагиваю через стонущие на асфальте тела, тяжело дыша. Костяшки сбиты, костюм промок, но ярость требует выхода.
В нескольких метрах от фургона, сливаясь с темнотой, припаркован черный «Майбах».
Стекло задней пассажирской двери медленно, бесшумно ползет вниз.
Из роскошного салона, пахнущего дорогой кожей и сигарами, на меня смотрит Руслан Багиров.