«И даже две! Васю она не меньше моего ненавидит. Вот уж напьется кровушки. До конца жизни хватит. Хотя… Хорошо, что Вася лежит лицом вниз, — подумал я вначале. — Не заметит».

Потом мелькнула неуместная мысль, совсем не к месту и не ко времени: " До чего же хороши лошади кабардинской породы! Никакую другую не заставишь проехать сквозь смрад и дым! А эта — проехала'.

И только после этого меня охватила дикая тоска, поскольку я чувствовал, что ничего хорошего в ближайшие несколько минут не случится, а, наоборот, разыграется очередная трагедия. И сознание этого подняло волну ненависти внутри. Мало было дьяволу сожрать столько жизней, стольких людей погубить за неполный день. Так нет же, еще и несчастную девушку привел сюда. Одну, без охраны. Видимо, ее верные нукеры все полегли в бою или от взрыва.

Коченисса между тем была уже совсем близко. И уже выхватила свою кривую турецкую саблю из сафьяновых ножен.

— Надеюсь, что ты справился со своими демонами, урум? Счастлив? Жена, дом, ребенок — все обрел? И я сейчас смогу взять твою жизнь? Пришло твоё время? Скажи. Или моли о пощаде. Мне радостно будет услышать твои новые оправдания!

Вместо ответа я привычным движением освободил винтовку от чехла. Направил его в сторону черкешенки, делая шаг вбок. Коченисса придержала коня. Не испугалась. Усмехнулась. Я шагнул в сторону еще раз, разворачивая ее от Васи.

— Трус! — выплюнула мне в лицо.

— Богом прошу тебя, Коченисса, не сейчас. Просто поверни коня и уезжай.

— Нет. Мы покончим с этим здесь и сейчас.

— Да чтоб тебя! — я заорал. — В кого ты превратилась, Коченисса? Ты же ничем, кроме ненависти, не живешь. Посмотри вокруг. Посмотри! Ради чего? Ради чего здесь полегли тысячи⁈ Ради чего тысячи таких же девушек, как ты, остались без мужей, братьев и отцов? Только ради того, чтобы ты утолила свою ненависть и убила меня? Меня одного? Не слишком большая цена? Спать после этого будешь спокойно? Думаешь, убьешь меня, убьешь своих демонов? Нет. Даже не надейся. Убьешь меня, и демоны тебя сожрут окончательно. Так что, еще раз прошу тебя, уезжай. Потому что в ином случае мне придется убить тебя. Иначе ты не остановишься. Иначе из-за тебя будут продолжать гибнуть ни в чем неповинные люди! Иди прочь!

Я опустил винтовку. Еще на что-то надеялся, хотя, казалось, сердцем ожесточился до крайности среди всей этой разрухи, моря крови и тысяч убитых. Погибших по вине этой девочки, которую бездна слопала с потрохами. Я знал, что, если она меня вынудит, выстрелю не задумываясь. Иначе предам память всех русских солдат — от рядового Осипова и казака Игнашки до Коли Лико, храброго грека из Балаклавы.