— А-а-а, — протягивают они, и в этом коротком звуке — и понимание, и снисходительность.

Я понимаю, что они, возможно, знают больше. Стыд обжигает щёки.

— Девочки, вы пока идите, я быстро, — просит Зарина, и женщины пожимают плечами и уходят, цокая каблуками по блестящему полу. Они останавливаются поодаль и наблюдают за нами.

Мы остаёмся один на один, если не считать детей, которые всё ещё смотрят на каток внизу. Омар, заметив, что я остановилась, подбегает ко мне. Арман, уже приноровившись, нажимает на кнопку, разворачивается и едет к нам.

Зарина наблюдает за этим. Её губы чуть кривятся.

— Детей выгуливаешь? — спрашивает она с интересом, но я понимаю, что за ним скрывается. — Город показываешь?

— Да, решили погулять, — отвечаю я как можно спокойнее. — Дети ещё не видели Алматы.

— Да уж, Алматы - не Шымкент, — усмехается она.

Я не отвечаю. Только сжимаю ручку коляски, чтобы пальцы не дрожали.

— Мальчики, поздоровайтесь с тётей.

Омар и Арман поднимают головы, и Омар, не стесняясь, звонко произносит:

— Сәлеметсіз бе, әпше! (Здравствуйте, тетя)

Арман эхом повторяет за ним.

Зарина смотрит на них, и её губы кривятся в усмешке, но в глазах — ни капли тепла.

— Ну какая я вам «әпше»? — говорит она, чуть наклоняясь к детям. — Я просто жена вашего дяди Алихана.

При упоминании дяди дети оживляются. Омар восторженно переглядывается с братом, потом снова смотрит на Зарину.

— Алихан-ага? — переспрашивает он с надеждой.

— Да, он мой муж, — отвечает Зарина, неожиданно улыбнувшись.

Выпрямившись, она смотрит на меня глазами женщины, которую предали. И я не могу найти слов, чтобы оправдаться, потому что оправданий нет.

— Нам пора, — говорю я тихо, поворачиваясь к детям. — Мы уже здесь долго.

— Я вижу, — Зарина окидывает взглядом наши пакеты. — Скупили весь торговый центр?

— Нет, не весь, — отвечаю я. — Только детям. Всё остальное у нас есть.

Зарина молчит. Она выше меня, да ещё и на каблуках, поэтому смотрит сверху вниз, чуть вздёрнув подбородок. Я не виню её. Я понимаю, что она имеет право на каждую каплю ненависти.

— Ну хорошо, — произносит она наконец. — Гуляйте, наслаждайтесь городом… пока есть такая возможность.

Мне надо это проглотить, надо промолчать, но я не могу и переспрашиваю ее:

— Что это значит?

— То, что лето очень короткое, — отвечает она с улыбкой, сохраняя достоинство.

Развернувшись, она идёт к своим подругам, которые все это время стояли поодаль. Зарина оставила за собой последнее слово, что бы оно не значило. Её каблуки гулко стучат по мраморному полу, и каждый удар - как пощёчина.

Я гляжу ей вслед, а по спине стекает холодный пот. Дети смотрят на меня, ничего не понимая.