В этом мире, насквозь пропитанном бытовой магией, прогресс двигался по пугающе перекошенному, калечащему пути. Местные жители довольно часто использовали простейшие чары, заменявшие им технологии, но эта доступность сыграла с ними злую шутку. Магия создала иллюзию того, что живое человеческое тело можно подчинить тем же законам, что и неодушевленный предмет. Железо, камень, дерево или нежный эпидермис — местным магам было плевать на разницу, они применяли одни и те же грубые энергетические плетения.

Именно в этой точке крылась колоссальная ошибка местной цивилизации, которую я собиралась монетизировать.

Я присмотрелась к прачке, которая как раз закончила полоскать тяжелые льняные простыни в ледяной воде колодца. Женщина была еще молода, но её фигура уже согнулась от тяжелого труда. Мимолетным движением руки, едва шевельнув отекшими пальцами, она активировала на деревянных столбах бытовое плетение «Теплый ветер». Воздух вокруг веревок пошел волнами, зажужжал, и мокрый холст высох за считанные секунды. Но когда прачка поправила выбившиеся из-под накрахмаленного чепца темные волосы, я невольно поморщилась от профессионального ужаса.

Кожа на её руках от локтей до самых ладоней была багрово-красной, сухой и покрытой глубокими, незаживающими трещинами, из которых сочилась сукровица. Магический «Теплый ветер» прекрасно справлялся с влагой в волокнах ткани, но он безжалостно, до последней капли высасывал влагу из живых клеток человеческого эпидермиса. Он напрочь выжигал естественный защитный гидролипидный барьер, превращая кожу в натянутый, слоящийся пергамент. Прачка подула на пальцы, её лицо исказилось от тупой, привычной боли, но она лишь привычно вздохнула и потащила тяжелую пустую корзину к кухонному крыльцу.

В дверь кабинета тихо, почти подобострастно постучали. Ручка повернулась, и в комнату скользнула Марта, бережно удерживая в руках серебряный поднос со свежевыпеченным бездрожжевым хлебом и пузатым глиняным кувшином парного молока. На лице горничной больше не было того панического страха, с которым она вошла в мою столичную спальню неделю назад. В ее глазах зажглось безграничное, преданное любопытство.

— Марта, подойди ближе и поставь поднос, — скомандовала я, не поворачивая головы от окна.

Горничная послушно засеменила к столу, осторожно опуская ношу на зеленое сукно.

— Сканируй… кхм, расскажи мне, Марта, — я вовремя прикусила язык, едва не выдав кухарке терминологию своего сканера, и указала пальцем в окно на израненные, багровые руки прачки, которая как раз скрылась за дверью кухни. — Неужели лекари столицы, алхимики или хваленые маги не создают никаких мазей, чтобы лечить такую сухость, цыпки и трещины? Магия ведь в нашем мире способна затягивать раны от мечей за считанные минуты.