— Почему ты остановился?
— Хочешь, чтобы я продолжил, мрийта? — криво усмехнулся вожак.
— Хочу понять.
— Если я кончу, то только в тебя, сладкая. Не привык разбрасываться зря своей силой. Продолжить?
— Нет! — для верности я мотнула головой.
— Тогда идем, покажу твою комнату, сладкая.
Заладил. Это начало надоедать.
— Почему сладкая? — поморщилась я. — Можно горькая. Или кислая. Соленая. У меня есть имя, вожак.
— Не надо. Не говори.
Он все больше удивлял!
Он размашистым шагом вошел в здание, я постаралась не отставать. Иначе сердце начинало сбоить при взгляде на широкие «крылатые» плечи, узкую талию и длинные стройные ноги. А я думала, что уже насмотрелась на красавцев в гареме моей матери, и меня ничем не пронять. И я начинала понимать, почему именно Арен стал вожаком в этой семерке, а не мощный гигант Бер, который физически явно сильнее.
— Ты не хочешь знать мое имя? — спросила я. — Почему? Мы в одной команде, а ты предпочитаешь какую-то пустую кличку?
Он повернулся.
— В команде? Еще нет. Мы пока знакомимся. А я не хочу запоминать имя очередной подстилки. Вы слишком часто меняетесь. В нашей семерке никто не выдерживает дольше месяца. Ты же видела моих мальчиков. Им нужно на каждого по мрийте! А не одну-двух на шестерых.
— На семерых, ты хотел сказать?
— Что хотел, то и сказал. Я говорил декану уже не раз, что наш потенциал искусственно сдерживают, нам для сброса темной энергии нужно три мрийты, не меньше. И они должны быть суккубами, чтобы не перегореть за неделю. Но эти козлы почему-то опять прислали одну полукровку! А вдобавок какую-то девственницу-недотрогу. Как будто нам делать больше нечего, как целку объезжать!
— Я не кобыла, чтобы меня объезжать! — вспыхнула я.
— Кобыла лучше бы справилась, — презрительно скривился зеленоглазый. — Ты просто не годишься для роли мрийты! Удивительно, как ты прошла проверку? Взятку дала?
— Хватит меня оскорблять! Лучше бы ты кончил, не был бы сейчас таким бешеным!
Он резко развернулся, сгреб рубаху на моей груди и прижал меня к стене одной рукой. Склонился и выдохнул мне в губы:
— Начинаешь понимать, сладкая?
Я промолчала, отвернув лицо в сторону.
Да, начинаю понимать, почему куратор, которому я дала пощечину, не ударил в ответ, а сжал кулак и коротко бросил лекарю комиссии: «В семерку Бешеного ее».
И, когда я, дрожа от ярости и ненависти, оделась и, забрав подписанный контракт и еще кучу бумаг, направилась на выход, Затхлый бросил мне вполголоса: «Завтра сама ко мне прибежишь, шлюха… У Бешеного мрийты долго не живут».
А я тогда только обрадовалась: неужели вот так, сразу, я найду убийцу сестры? Она прожила всего неделю после того, как заключила контракт с «Школой Тхет». Потом маме привезли заколоченный гроб с ее останками и личные вещи. Так и похоронили, не позволив открыть. И даже моей матери ничего не удалось выяснить имя убийцы. Боевики тщательно хранили свои секреты, а ректор заявил, что проведет внутреннее расследование. С тех пор — никакой информации.