Он вился вокруг каменного огнедышащего монстра, непрерывно перетекая из одной формы в другую. Крылатые драконьи очертания сменялись львиными, когда Арен, уходя от удара, падал на землю.
Лев в прыжке уступал тело мага питону, обвивавшемуся вокруг шеи Риайна. А когда безобразные когти чудовища начинали рвать его на части, он легко рвался и рассыпался стаей черных птиц, чтобы снова превратиться в дракона!
Если бы я не влюбилась в моего мужчину раньше, то влюбилась сейчас. Он невероятен, неуловим, прекрасен!
Он играл с врагом, отвлекая, изматывая его, как тряпку. Снова щадил его. Жаль. Риайн не щадил никого.
Я так зачарованно наблюдала за боем, что поздно заметила появления новых лиц. Если можно так назвать полутрансформированных в боевые формы Зверей императора.
И за их спинами возвышался сам владыка Зирритской империи — неимоверно толстый, белесый, покрытый буграми брони змей.
К счастью, маленькую ящерку в горящих кустах никто не разглядывал. Я уменьшила тельце своего зверька до небольшого листочка пламени, вяло жующего веточку. Но бежать и не подумала.
— Прекратить бой! — рявкнул архимаг, возглавлявший государеву охрану.
Если бы его еще услышал свихнувшийся гаргуйль! Риайн заполошно метался, как безголовая курица по двору, и непрерывно сыпал огненными заклинаниями, пытаясь достать оседлавшего его загривок тхета.
Арен, полностью вернувший человеческий облик, чудом удерживался на своем «скакуне» и виток за витком накидывал на него заклинательную сеть с острейшими шипами, способными пронзить даже каменную шкуру гаргуйля.
Тот совсем озверел и уже ничего не соображал от боли. Одна из его огненных плетей хлестнула в сторону императора. А может, он прекрасно все понимал, и это было намеренным покушением, судя по полному ненависти рыку бастарда:
— Явился, папаша! Сдохни, наконец!
Он крутанулся волчком, пытаясь поразить огнем всех, до кого дотянется его злоба.
— Взять живыми! — скрипучим басом приказал Большой Змей. — Обоих!
И полыхнул желтым взглядом.
Глава 67
Я едва успела зажмуриться! В миг, пока василиск поднимал тяжелые веки.
Рев гаргуйля резко прервался. Наступившую тишину нарушал только плеск камней, катившихся в купель, и треск пылающей растительности.
Я осторожно приоткрыла один глаз. И тут же в изумлении распахнула оба!
Окаменевший гаргуйль замер с поднятой рукой, из его когтистой ладони вырывалась рубиновая друза — магическое пламя, остановленное в полете взглядом василиска. В неподвижности обнаженная шипастая фигура монстра выглядела еще безобразнее. Лишь глаза сверкали злобной яростью.