Арен замер, не двигаясь и почти не дыша.
Меня обучали на «Уроках власти». Пока в твоих руках мужской член, в твоих руках весь мужчина. Но только сейчас я почувствовала упоительный вкус этой власти.
Когда движение твоей ладони заставляет бешено биться его сердце.
Когда прерывается его дыхание.
Когда пульсирует в твоих руках часть его напряженного как стрела тела, средоточие его желания.
Когда он мучительно ждет и жаждет.
Когда пересыхают его губы. А твои… твои жаждут прикоснуться к пульсирующей, подрагивающей в нетерпении плоти.
Я прикоснулась раскрытым ртом к своей пойманной добыче. Провела языком. Неумело, принцессе не полагалось самой участвовать в практических занятиях, разрешалось только смотреть, а потом целовать отполированный деревянный лингус на оценку.
Моей оценкой всегда было «Очень плохо». Но сейчас… сейчас мучительный стон мужчины стал сладкой музыкой «Очень хорошо».
Я втянула в рот головку, надавила языком…
Но тут Арен не выдержал. Выдохнул:
— Не могу больше. Прости. Прости, моя девочка…
Он взял одной рукой свое орудие у самого корня, вторую ладонь положил мне на затылок и, зафиксировав мою голову, начал двигаться сам. Быстро, нервно, иногда проталкиваясь глубоко в горло, но сразу отступая.
К такому напору я была не готова.
Захотелось откусить ЭТО и выплюнуть. Я замычала, вырываясь, но не успела. Во рту взорвалась обжигающая лава.
Я захлебнулась, сглотнула и, вырвавшись из рук тхета, закашлялась. Из глаз потекли слезы.
Отвратительно нам преподавали «Уроки власти над страстью»! Вернусь, прикажу всех менторш казнить. Хотя бы уволить!
Меня обняли сильные руки, притиснули к широкой груди, в которой оглушительно билось сердце.
— Прости, Загадка. Я не сдержался. Это оказалось выше моих сил. Прости. Не плачь, прошу. Только не плачь!
Я разлепила глаза и испуганно пискнула. Его тело светилось! Сквозь тонкую рубашку виднелись какие-то огненные символы, а на его запястьях широкими кольцами появились золотые браслеты с рунной вязью. И на шее. Словно ошейник. А в зеленых глазах таяло золото и светился вертикальный зрачок.
— Что это? — прохрипела я.
Горло саднило, словно туда вбивали бревно с обломанными ветвями. Это ужасно! Где тут эротическое удовольствие для двоих, о котором писалось в учебниках страсти? Только эгоистичное для одного! Больше никогда не позволю ему так грязно использовать меня!
— Блоки моего зверя.
— Значит, ты… когда-то сорвался?
— Нет. Еще ни разу. Я сам их поставил, а мой зверь их принял. В этом и заключается искусство тхета.
И я почувствовала облегчение. Все-таки Зверь. Не демон. Как бы я объясняла королеве-матери, что моим первым мужчиной стал демон? Точнее, еще станет. Потому что Я так хочу.