За спиной тихо начинавшего давиться смехом Чуковского Юля скорчила мужу гримасу, предположительно означающую: «Дорогой любимый муж, иди на работу, я жена верная, но у меня есть свои секреты, о которых я тебе непременно расскажу чуть позже. Потому что секрет этот не только мой, а еще и Николая Эммануилович…». Впрочем, может, это означала не «…Николая Эммануиловича», а просто «…Чуковского» — гримаса была не очень разборчивой.
— В таком случае, раз все заняты делом — позвольте и мне заняться своим? — усмехнулся Руслан, — Я, в конце концов, должен быть на работе и уже скоро начну начинать опаздывать.
* * *
— Доброе утро, Петр Александрович.
— Доброе утро, Руслан Аркадьевич.
— Как у нас дела?
Дела шли ни шатко ни валко.
Потихоньку увеличивались продажи канистр «фрезе», к которым, похоже, навсегда прилипло это название, что раздражало как отдельных патриотов, периодически разражающихся в газетах заметками о необходимости срочного переименования канистр в что-то более русское, так и самого Фрезе, который хотел, чтобы его имя ассоциировалось с автомобилями, а не с жестяной тарой.
История с канистрами привела к двум последствиям. Во-первых, немного возросли заказы на собственно автомобили мастерских Фрезе, видимо, любопытные, узнавая о том что это за Фрезе такое делает канистры, попутно узнавали и о существовании его автомобилей. Такая косвенная реклама получилась.
Во-вторых же — новопостроенному автомобилю имя «Фрезе» теперь категорически не подходило. Не нужно было, чтобы автомобиль вызывал ассоциации с жестянками. На «Еруслана Лазаревича» был не согласен сам Еруслан… то есть Руслан, который считал, что его лепта, в сравнении с вкладом Фрезе, Пузырева и Брилинга, тут минимальна. А на «Евпатия Коловрата» не соглашался Фрезе, который, хотя и был немцем, но родился в России и без труда уловил, на что именно похоже это название.
В общем, пока будущий джип Российской императорской армии — и вообще первый джип в истории — ходил под кодовым названием «крокодил».
Впрочем, «ходил» — громко сказано. Двигатель для него, сделанный по расчетам Брилинга, еще не был готов, хотя Пузырев обещал, что вот-вот, на днях. Не зная габаритов двигателя, было бессмысленно заказывать кузов, а без кузова все остальное повисало в воздухе.
Патенты требовали денег для регистрации, к тому же международные патенты начинали продвигаться со скрипом — французы, например, тянули резину с патентом на пружинные шайбы, судя по всему, желая перехватить эту замечательную идею у диких русских.
Фрезе, хотя и продолжая заниматься «крокодилом», увлекся своим проектом электромобиля, отчего начинало лихорадить текущую работу в мастерских, потому что на две части старик еще мог разорваться, а на три — уже нет.