Новопоявившийся одет был почище грабителя, по крайне мере, полушубок был белым, как и намотанный на шею шарф, а кепочка блестела лаковым козырьком, надвинутым на глаза так низко, что из-под него виднелись только гладко выбритый подбородок и тонкие губы, искривленные в легкой усмешке.
Минотавр сдулся.
— Дык я… Это… Вот… — он обвиняющее ткнул ножом в сторону Лазаревича, мол, это вот эти виноваты, ходют тутова, честных людев смущают.
— Заветрись.
Минотавр исчез. Руслан выдохнул и выпустил рукоять «браунинга», которую до этого стискивал, лихорадочно решая, стоит ли уже стрелять и если стрелять — то КУДА?
Таинственный спаситель спокойно шагнул вперед, подошел к тревожно рассматривающим его Лазаревичу и Чуковскому, осмотрел их — так и не показав лица — после чего обратился…
К Чуковскому.
— Что ж это вы, Николай Эммануилович, так собой рискуете?
Глава 22
Раньше, чем в голову Руслана успела прийти мысль о том, что это не случайный человек — откуда бы случайному человеку знать в лицо Чуковского⁈ — а его рука уже нырнула в карман, выхватывая пистолет…
Попытавшись выхватить.
Пистолета в кармане не было.
— Хорошая вещь пистолет… — ернически произнес таинственный незнакомец, покачивая в обеих руках два «браунинга». Похоже, Чуковский тоже лишился своего преимущества, — Только сноровки требует. А без сноровки, как говорят, и блоху не убьешь.
С этими словами он спокойно и мирно протянул оба пистолета владельцам. Руслан осторожно взял свой, проверил обойму… Патроны были на месте.
Что вообще происходит⁈
— Откуда вы меня знаете? — Чуковский опомнился первым и решил, что если вероятный противник идет на контакт, то стоит начать с переговоров.
— Кто ж вас не знает, Николай Эммануилович! — по голосу было непонятно, серьезно говорит незнакомец или глумится, а лицо его по-прежнему скрывалось за козырьком кепки, — Читывали ваши статьи, читывали… Как вы славно Пинкертона-то причесали.
Лицо Чуковского можно было фотографировать и эту самую фотографию вклеивать в энциклопедию, в качестве иллюстрации к статье «Растерянность». Руслан подозревал, что его лицо тоже сойдет.
— Какие интеллигентные грабители пошли… — пробормотал он, просто чтобы сказать хоть что-то, а не стоять растерянным столбом.
— Не грабитель я, — с укоризной произнес незнакомец, — Вор карманный, марвихер, по-нашему, а грабить мне нужды нету, меня пальцы кормят. Стану я их ножом или еще каким гасилом пачкать…
— А я только было хотел спросить, как вы меня в лицо узнали… — произнес Чуковский, — А так — понятно.
— Ага, — весело улыбнулся карманник.