Кому война, а кому мать родна…
* * *
Новых попыток улучшить положение российской армии к Первой мировой Руслан больше не делал. Какой смысл, если ты теперь сам не знаешь, где окажешься к осени и когда воссоединишься с семьей? Да и что со старыми попытками — тоже непонятно.
Чертежи автомата Калашникова, отправленные Федорову, ушли как камень в болото. Ни кругов, ни всплеска. То ли Владимир Григорьевич уже готов к созданию действующей модели и ручные пулеметы и автоматические карабины будут не только у немчуры, то ли он забил болт и клепает свое ружье-автомат под японский патрон. Неизвестно. Не придешь же, не спросишь: «Григорьич! Там я тебе чертежи отправлял, под чужим именем — че там с ними?».
Руслан испытал внутренний стыд, вспоминая, как он тщательно готовился к рассылке писем с изобретениями, машинку заводил, буквы у нее царапал, чтобы не вычислили, правописание проверял… А толку? Все заглохло, все изменилось, все перевернулось с ног на голову… Да, были у него подготовлены планы и на крайний случай, и сейчас случай самый что ни на есть крайний, и план «Д» уже пошел в реализацию, пусть и с импровизациями и недоработками, но… Все равно ощущение, что все твои усилия — толчение воды в ступе.
Пороховщиков с чертежами танка скрылся в Риге и больше не появлялся, Менделеев-младший тоже пропал куда-то…
— Вам письмо, — протянула конверт зевающая Танюша, в глубине души, наверное, клянущая хозяина, заведшего привычку приходить со службы ночь-полночь.
О, Менделеев легок на помине.
«Известная вам конструкция в общих чертах создана. Я буду дома второго апреля».
Да ладно⁈ Не может быть⁈ Неужели хоть что-то сработало? Если бы в письме упоминалось первое апреля, Руслан решил бы, что его разыгрывают.
Надо ехать! Надо!
* * *
— Вот, — Вася Менделеев раскатал на столе в своей квартирке, в которую Руслан примчался, едва дождавшись воскресенья, первый лист из внушительного рулона чертежей.
Руслан посмотрел на чертеж. Потом на Менделеева. Потом опять на чертеж.
— Василий Дмитриевич… А что это?
Глава 35
— Бронеавтомобиль, — гордо заявил Менделеев, — Название ему я еще не придумал.
— Да это, мать его, зенитка, Винсент…- пробормотал Руслан, ошарашено разглядывая чертеж.
— Что?
— Говорю, он несколько отличается от изначальной концепции.
— Да, я его немного улучшил.
Лазаревичу сразу вспомнилась прочитанная когда-то статья о том, что в советские времена в НИИ, когда не хватало собственной фантазии, любили взять западный образец, скопировать и внести улучшения. То, что получалось, имело только один недостаток — оно не работало. Поэтому один раз, когда нашли некую западную конструкцию, которой очень не хватало в народном хозяйстве, от начальства поступило строгое указание: «Ни в коем случае не улучшать!».