— Трибуц, — шмыгнул носом мальчишка.
Адмиралом.
Руслан еще раз посмотрел на него, как будто видел в первый раз, но он понятия не имел, как выглядел адмирал Трибуц. Он и имя-то это знал, потому что на корабле с таким названием на Тихом океане плавал… не бабушка, как у кота Матроскина, а одноклассник.
— Знаешь что, Володя… Я, конечно, не пророк и будущее знать не могу…
Ха-ха три раза.
— … но, сдается мне, ты не просто станешь моряком. Ты станешь самым настоящим боевым адмиралом. И твоим именем назовут корабль.
— Какой? — Володя снова улыбнулся.
— Большой противолодочный.
— За лодками охотиться? — мальчишка явно обиделся.
— Да. За подводными. Они будут целыми стаями сновать под водой и наши корабли топить, а корабль с твоим именем будет топить их. Целыми стаями.
Глава 33
Грустный день — Восьмое марта. Потому что единственные люди, которых ты мог — и хотел бы — с этим праздником поздравить, находятся там, добраться куда ты не имеешь никакой возможности. И, хотя сегодня на календаре — уже четырнадцатое, мысли о том, что, первый раз за всю их семейную жизнь, международный женский день отмечался порознь, вгоняли Руслана в черную тоску. Даже особо не объяснишь никому причину тоски — международный женский день, если и существует в текущем времени, то наверняка только как узкий праздник феминисток и социалистов — он не помнил, кто точно его изобрел, вернее, в различных источниках назывались разные версии. Если сайты в интернете, конечно, можно назвать источниками, ибо до родниковой чистоты им очень и очень далеко.
Руслан тоскливо посмотрел в темнеющее окно. После исчезновения из квартиры Юли и Ани он просто начал жить на работе, в мастерских Фрезе, загружая себя чертежами и расчетами и заглушая острую, как красный перец, тоску… Перец-то, с чего, интересно, вспомнился? Никогда не любил, вроде…
Лазаревич вздохнул. Увы, сегодня было воскресенье, поэтому отвлечься работой возможности не имелось. А других возможностей отвлечься не наблюдалось. Алкоголь, наркотики, развратных женщин — не предлагать. Все вышеуказанное чревато подорванным здоровьем, а в случае развратных женщин — еще и травмами, когда Юля об этом узнает. Поэтому все, что он сегодня себе позволил — вышел на улицу, поймал извозчика и долго катался с ним по улицам, разглядывая толпы прохожих, катящиеся туда-сюда повозки, трамваи и немногочисленные автомобили, вывески ресторанов, окна домов — да все, на что упадет глаз.
* * *
Небольшие вагончики трамвайчиков, бодро пересекающие Неву по рельсам, уложенным прямо на лед. Как гласила гордая вывеска на будочке над которой гордо реял бело-сине-красный триколор, стоимость «электроперевоза» составляла три копейки. Руслан вспомнил, что в начале зимы видел, как укладывали эти рельсы и мысленно пошутил, что по ним пустят трамвай. Оказывается, не пошутил…