— Он был у вас, — обвиняюще произнес Торопецкий.
— Он, это, простите, кто?
— Петр! Он отговорил меня от того, чтобы сорвать ваш плод любви, а сам! Тайком от меня, от всех, он прыгнул в вашу постель! Обманув меня, своего лучшего друга! Да, я следил за ним и нисколько этого не стыжусь!
— Поручик, вы пьяны, — холодно скакала Юля, примеряясь, как поудобнее вытолкать из квартиры этого ловеласа.
— Я пьян, но пьян я не вином!
— Водкой? — если честно, алкоголем от поручика не пахло, хотя вел он себя все равно не вполне адекватно.
— Обидой и страстью! Страстью, которой я пылаю с тех пор, как увидел вас! Разделите ее со мной и утолите ее!
С этими, черт знает из какого водевиля почерпнутыми словами, поручик Торопецкий шагнул вперед, явно собираясь поделиться своей страстью с Юлей прямо здесь, в коридоре. На полу, или на кухонном столе, потому что путь в гостиную он ей ухитрился отрезать. В гостиную, в которой лежала муфточка, которая очень даже помогла бы сейчас.
Юля, как, наверное, и любая женщина, в своей жизни сталкивалась с тем, когда мужчина хочет «разделить страсть», не очень интересуясь мнением женщины по поводу этой арифметической операции. Один раз ей помогли ноги — с помощью которых она просто убежала — в другой раз — общая хилость героя-любовника. А вот что делать сейчас?
Юля кашлянула.
— Сольемся в порыве страсти! Клянусь, я буду нежен! — ненатурально взвыл поручик и протянул вперед руки, став несколько похожим на зомби.
Юля кашлянула еще раз.
— Юля…! — начал очередной спич Торопецкий — и застыл соляным столпом.
— ЧТО ТЕБЕ НАДО ЗДЕСЬ, СМЕРТНЫЙ? — произнес рычащий, низкий голос, от которого веяло потусторонней жутью. И особенно жутко было то, что этот голос исходил от светловолосой молодой женщины.
Пальцы поручика сами собой сложились в щепоть и потянулись ко лбу.
— ЧТО ТЫ ЗАБЫЛ ЗДЕСЬ⁈ — прорычала Юля, — ВОН!
Ее глаза медленно закатились ко лбу, оставив в глазницах только пустые белки.
Это стало последней каплей — поручик шарахнулся спиной вперед, споткнулся, упал в коридоре, торопливо развернулся на четвереньках и рванулся к выходу с низкого старта, на зависть любому легкоатлету.
— ВОН!!! — донесся до него жуткий рык. Поручик, стуча зубами, прибавил ходу
Дверь в квартиру Лазаревичей захлопнулась, залязгали замки.
Глава 29
— Почему вы решили, что именно мы? — со спокойной улыбкой спросил Андронов-млаший. Улыбкой, которая яснее ясного говорила о том, что Распутин — именно его рук дело.
— Вы ничего не забыли? Я из будущего. Я знаю, кто и когда должен умереть. И Распутина, конечно, убили, но только через пять лет и не так.